У кетамина нашелся «добрый двойник»

Американские ученые обнаружили, что один из метаболитов кетамина производит выраженный антидепрессивный эффект у мышей. При этом вещество имеет другой механизм действия и не вызывает характерных для кетамина побочных эффектов. Отчет об исследовании опубликован в журнале Nature.

Кетамин используется как препарат для внутривенного наркоза, а также в немедицинских целях как диссоциативный галлюциноген. Его действие связано преимущественно с блокадой глутаматных NMDA-рецепторов и сигма-рецепторов мозга. Помимо этого он слабо действует на ацетилхолиновые, дофаминовые и опиоидные рецепторы, а также ингибирует обратный нейрональный захват серотонина, дофамина и норадреналина. Его антидепрессивный эффект, развивающийся после однократного введения, описан давно, однако ответственные за него механизмы точно не известны.

Сотрудники Университета Мэриленда с коллегами из других научных центров обратили внимание, что при экспериментах на животной модели депрессии кетамин производит более сильный эффект у самок. Изучение метаболизма препарата показало, что в мозге животных женского пола втрое выше концентрация одного из продуктов обмена — гидроксиноркетамина.

Используя это вещество в дальнейших опытах, исследователи убедились в его выраженном антидепрессивном эффекте, подтвержденном поведенчески, энцефалографически, электрофизиологически и на клеточном уровне. Наиболее сильным действием обладал энантиомер (2R,6R)-гидроксиноркетамин. При этом препарат не вызывал характерных для кетамина побочных эффектов даже в дозах, превышающих его стандартную дозировку в 40 раз. Самовведением вещества (тест на формирование зависимости) животные не занимались.

Изучение фармакодинамики гидроксиноркетамина показало, что по механизму действия он отличается от кетамина. В отличие от него метаболит действует на другой тип глутаматных рецепторов — AMPA, не связываясь с NMDA-рецепторами.

В настоящее время исследователи собирают данные по токсичности и эффектам гидроксиноркетамина, чтобы подать заявку на проведение клинических испытаний.

Олег Лищук

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.
Безумие в наследство — 2

Как развитие технологий позволило нащупать «топологическое решение» загадки шизофрении

Шизофрения — одна из самых загадочных и сложных болезней человека. Уже более ста лет ученые пытаются понять причины ее возникновения и найти ключ к терапии. Пока эти усилия не слишком успешны: до сих пор нет ни препаратов, которые могли ли бы ее по-настоящему лечить, ни даже твердого понимания того, какие молекулярные и клеточные механизмы ведут к ее развитию. О том, как ученые бьются с «загадкой шизофрении» мы уже неоднократно писали: сначала с точки зрения истории психиатрии, затем с позиции классической генетики (читателю, который действительно хочет вникнуть в суть проблемы, будет очень полезно сначала прочитать хотя бы последний текст). На этот раз наш рассказ будет посвящен новым молекулярно-биологическим методам исследования, которые появились в распоряжении ученых буквально в последние несколько лет. Несмотря на сырость методик и предварительность результатов, уже сейчас с их помощью получены важнейшие данные, впервые раскрывающие механизм шизофрении на молекулярном уровне.