Молодым особям потребовалось на это больше времени
Бразильские исследователи описали, как дикие капуцины в Национальном парке Серра-да-Капивара обрабатывают гигантских саранчовых, которыми питаются. Поскольку в пищеварительном тракте этих насекомых накапливаются токсичные и неприятные на вкус вещества, обезьяны удаляли их кишечник. Так делали и молодые, и взрослые особи, однако взрослые справлялись с обработкой быстрее. Ученые предположили, что капуцины постепенно учатся обрабатывать токсичных насекомых — методом проб и ошибок, либо наблюдая за сородичами. Исследование опубликовано в журнале Primates.
Многие виды членистоногих вырабатывают химическую защиту или имеют неприятный вкус, что защищает их от проглатывания хищниками — или даже позволяет спастись уже из желудка. Но в процессе коэволюции хищники тоже вырабатывают способы обходить защиту своих жертв — например, избегают проглатывания токсичных частей или даже удаляют их перед поеданием.
Исследователи из Университета Сан-Пауло во главе с Тьяго Фалотико (Tiago Falótico) наблюдали за тем, как чернополосые капуцины (Sapajus libidinosus) в национальном парке Серра-да-Капивара едят гигантских саранчовых из рода Stiphra. Эти насекомые не токсичны сами по себе, но едят ядовитые растения и накапливают токсины в пищеварительном тракте. Ученые ожидали, что обезьяны будут избегать проглатывания неприятных на вкус (и, возможно, токсичных) частей насекомых. Также они предполагали, что взрослым особям это будет даваться легче, чем молодым.
За группой из 40 капуцинов исследователи наблюдали в марте-апреле 2023 года — в сезон спаривания гигантских саранчовых. Всего они насчитали 92 случая, когда капуцины — 11 взрослых особей и 6 молодых — поедали этих насекомых или как-либо манипулировали ими. Причем чаще всего ученые заставали за поеданием именно взрослых обезьян. Все капуцины, съедая саранчовых, удаляли их пищеварительный тракт — в 94 процентах случаев отдельно от брюшка и в 6 процентах вместе с ним. На извлеченном кишечнике оставался брюшной жир, которые обезьяны нередко слизывали, не касаясь самого кишечника. Взрослые капуцины удаляли и выбрасывали кишечник быстрее, чем молодые. Один раз ученые наблюдали, как неполовозрелый капуцин коснулся губами кишечника насекомого и скорчил гримасу.
Взрослые обезьяны чаще начинали есть добычу с головы — возможно, чтобы умертвить насекомое и избежать укуса. Неполовозрелые особи одинаково часто начинали есть саранчовых с головы или груди.
В целом удаление пищевого тракта не было специфичным для этой группы капуцинов — такое же поведение наблюдали в двух других группах S. libidinosus в разных национальных парках Бразилии. Другие приматы, например, беличьи обезьяны (Saimiri sciureus) тоже извлекают пищеварительный тракт из поедаемых ими насекомых. Однако молодые особи этого вида хуже справляются с обработкой, и у них иногда случается рвота после поедания токсичных частей добычи.
Авторы пришли к выводу, что молодым капуцинам необходимо учиться перерабатывать токсичную добычу и извлекать из нее как можно больше съедобных частей. По их мнению, этот процесс может включать как асоциальное, так и социальное обучение. Последнее важно для капуцинов, поскольку именно благодаря ему эти обезьяны осваивают инструменты и учатся поддерживать другие поведенческие традиции.
Ранее немецкие биологи не смогли выяснить, почему самки белолицых капуцинов с острова Хикарон, в отличие от самцов, не используют инструменты для раскалывания орехов и панцирей моллюсков. Исследователи не обнаружили никаких физических, экологических и социальных факторов, которые мешали бы самкам это делать.
Уровень гормона стресса увеличивался сразу после груминга
Исследователи из Великобритании и Германии обнаружили, что большая продолжительность аллогруминга у самок медвежьих павианов связана с увеличением стресса сразу после него. При этом не важно, кем выступает самка во время груминга, — исполнителем или получателем. В то же время же общий уровень груминга у самок павианов был связан с более низким средним уровнем стресса. Ученые объяснили это противоречие тем, что взаимный груминг помогает приматам поддерживать социальные связи в долгосрочной перспективе — и это снижает стресс, но при этом тот же самый груминг может быть источником стресса в моменте. Исследование опубликовано в Biology Letters.