Люди, у которых есть домашние животные, могут распознать в кошачьих и собачьих звуках эмоции — в отличие от тех, у кого животных нет. Это выяснили ученые из США, Великобритании и Дании, которые попросили участников своего исследования оценить звуки, издаваемые животными, а также маленькими детьми. Эмоциональная оценка звуков не зависела от уровня эмоциональной привязанности участников, наличия у них симптомов депрессии и других психических расстройств, при этом владельцы домашних животных посчитали собачьи завывания такими же грустными, как крики младенцев. Статья с результатами проведенного исследования опубликована в Royal Society Open Science.
Вокализация животных сильно отличается от речи человека, поэтому последнему она может быть совершенно непонятной. Строго говоря, распознавание животной коммуникации по большему счету человеку ни к чему, и интересует она разве что биологов, которые изучают их поведение. Владельцам домашних животных при этом умение оценивать попытки к коммуникации со стороны их питомца может пригодиться: например, для того, чтобы понять, что животное заболело, хочет есть, настроено агрессивно или чем-то расстроено.
Так как с домашними животными в той или иной мере контактируют практически все, неясно, зависит ли способность распознавать в их вокализации отдельные эмоции и намерения от того, живет ли у человека питомец. Разобраться в этом подробнее решили исследователи под руководством Кристин Парсонс (Christine Parsons) из Орхусского университета. В их исследовании поучаствовали 264 владельца домашних животных: у большинства из них (184 человека) дома жила собака, а у остальных — либо кошка, либо собака и кошка. В качестве контрольной группы участие в эксперименте приняли еще 297 человек: у них домашних животных не было. Каждый участник заполнил стандартизированные опросы на выявление депрессии, тревожного расстройства, а также того, насколько сильно они могут эмоционально привязываться к другим.
Во время эксперимента участникам включали звуки, издаваемые домашними животными (кошками и собаками), младенцами и взрослыми людьми. Все звуки были эмоционально негативно окрашены (distress sounds): для людей это был плач, а что касается животных, то причину издаваемых их звуков после эксперимента оценил 31 человек, большинство из которых пришли к выводу, что животные требуют внимания. Каждый звук необходимо было оценить по шкале от 4 до -4, где 4 — «очень радостный», а -4 — очень грустный.
Ученые выяснили, что владельцы домашних животных оценивают грустные звуки, издаваемые животными, более негативно, чем те, у кого животных нет. Скуление собак оказалось для владельцев домашних животных самым грустным (причем вне зависимости от того, какое животное живет у них дома) — примерно так же оценили крики младенцев.
Интересно, что оценка эмоциональности услышанных звуков не зависела от психического состояния участников и их уровня общей эмоциональной привязанности к другим. Ученые, таким образом, пришли к выводу, что владение домашним животным повышает восприимчивость к звукам, которые они издают.
Понимание домашних животных и их владельцев работает и в обратную сторону: собаки, например, хорошо откликаются на свое имя, а из-за их коммуникационных способностей их легко дрессировать. А вот то, что на собственное имя может откликнуться кошка, было доказано совсем недавно: в апреле это показали японские ученые.
Елизавета Ивтушок
У них доминировали соматические симптомы
Лидия Пул (Lydia Poole) из Суррейского университета с коллегами провела систематический обзор публикаций по теме и обнаружила, что наиболее частые симптомы депрессии у людей южноазиатского происхождения отличаются симптомов, которые наблюдаются у других этносов, и носят преимущественно соматический характер. Авторы работы в рамках более крупного исследования PAPER провели систематический поиск по базам данных SCOPUS, EMBASE, PubMed, PsychInfo, Web of Science, Google Scholar, ProQuest и The Kings Fund и включили в обзор 40 исследований с участием представителей крупных южноазиатских диаспор в Великобритании, США, Канаде, Австралии и Новой Зеландии. 26 из них были качественными, 13 — количественными, в одном использовались смешанные методы. Данные из них подвергли качественному контент-анализу. Результаты опубликованы в The British Journal of Psychiatry.