«О годичных кольцах и пыльце: истории о прошлом человечества глазами растений»

Чтобы составить более-менее полное представление о событиях прошлого, одних только письменных источников бывает недостаточно — иногда в таких случаях выручить ученых могут растения. В книге «О годичных кольцах и пыльце: истории о прошлом человечества глазами растений» («Питер») эколог Денис Новиков рассказывает, как дендрохронология и палинология позволяют раскрывать преступления, точно датировать значимые события и разбираться в истории цивилизаций прошлого. Книга вошла в длинный список премии «Просветитель» 2026 года. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о том, как благодаря пыльце удалось найти ответ на вопрос о способе транспортировке всего необходимого для строительства египетских пирамид.

Хлеб насущный

В нашем путешествии в прошлое пыльца уже успела побывать и уликой, и свидетелем. Сейчас же настало время посмотреть на то, как она справляется с расследованием судеб целых цивилизаций. Способность пыльцы накапливаться в почве и сохраняться тысячелетиями делает ее идеальным источником для изучения глобальных процессов: миграций, изменений в сельском хозяйстве и демографических катастроф. В этой главе мы проследим, как данные палинологии меняют наше представление о ключевых моментах истории человечества — от перехода к земледелию и организации труда при строительстве пирамид до реальных масштабов «черной смерти» в Европе. Чтобы прочесть эту летопись, нам нужно вернуться к истокам. В ту эпоху, когда глобальное потепление впервые заставило человека взяться за плуг. 

Около 11700 лет назад глобальное потепление положило конец последней ледниковой эпохе. Ледники отступали, меняя ландшафты и экосистемы. В этот период на Ближнем Востоке, в плодородном Междуречье Тигра и Евфрата, сложились идеальные условия для диких злаков. А вслед за обильной травой на эти земли пришли и люди, меняя кочевую жизнь, длившуюся тысячелетиями, на оседлую. 

Что же заставило их сделать этот революционный шаг? Ведь перейти от охоты и собирательства к земледелию означало в корне изменить весь свой образ жизни! Ученые до сих пор спорят. Одни винят рост населения, другие, наоборот, считают, что именно переход к оседлости позволил людям активнее размножаться. Существует и экзотическая «гипотеза фиесты». Согласно ей, сложные общественные ритуалы и многолюдные пиры требовали запасов еды, что и подтолкнуло людей к целенаправленному сбору и хранению самых питательных растений. 

Впрочем, какой бы ни была причина, процесс был запущен. Случайно оброненные у жилищ зерна прорастали, образуя первые поля. Люди невольно, а потом и сознательно начали отбор лучших видов. Так, почти случайно, родилось сельское хозяйство. Вслед за ним пришло и скотоводство, обеспечив человечество еще одним стабильным источником пищи. Этот аграрный фундамент навсегда изменил мир: появились избыточные ресурсы, сложные общества, а в конечном счете — и первые города. 

И хотя у нас пока нет однозначных аргументов в пользу тех или иных соображений, пыльца все же может пролить свет на некоторые особенности взаимоотношений древнего человека и первых культурных растений. Данные из Ирана, например, показывают, что одомашнивание пшеницы (Triticum spp.), ячменя (Hordeum spp.), чечевицы (Lens spp.) и гороха (Lathyrus spp.) было не одномоментным открытием, а растянутым на два тысячелетия экспериментом. В культурном слое Загроса — крупнейшей горной системе Ирана — ученые обнаружили пыльцевые следы дикой пшеницы с датировкой 10–12 тысяч лет назад. В то время как первые следы одомашненных видов начинали встречаться в отложениях, залегающих выше отметки в 9800 лет .

Однако столь четкую картину удается увидеть далеко не всегда. Часто палинологическому анализу мешает «загрязнение». Пыльцевые частицы, случайно принесенные ветром, водой или насекомыми откуда-то издалека, зачастую могут не иметь с местом раскопок ничего общего. Яркий тому пример — знаменитое «цветочное погребение» в иракской пещере Шанидар. 

В 1972 году, проводя раскопки на севере Ирака, антропологи заметили необычное для неандертальских погребений свойство. Пробы грунта в одной из могил изобиловали крупными скоплениями пыльцы. Так бывает, если в почву попадают целые цветки. Наше воображение уже рисует сентиментальную картину прощания суровых охотников ледниковой эпохи с дорогим им человеком, но не слишком ли мы торопимся? Безусловно, цветущие растения вполне могли быть принесены в пещеру травоядными животными или же попасть туда с потоками воды. Изначально ученые действительно настаивали на ритуальном происхождении «цветочной могилы», однако новые данные заставляют в этом усомниться .

Палинологи, изучив другие погребения в Шанидаре, установили, что пыльца принадлежала растениям, цветущим в разное время года. Вряд ли неандертальцы держали в пещере долгосрочные склады засушенных трав на случай чьей-то смерти. Ученые предположили, что виной всему могли быть насекомые. На это указывают пчелиные норы в дальних углах пещеры. Впрочем, там же нашли и незрелую пыльцу, которую пчелы не собирают. Так что эта история пока задает больше вопросов, чем дает ответов . Именно такие сложные случаи заставляют ученых искать более надежные маркеры человеческой деятельности. Одним из таких сигналов для науки стала пшеница — идеальный союзник археолога!

Произошло это по следующим причинам. Во-первых, ее история — это идеальная модель глобализации в миниатюре. Начав свой путь в нескольких очагах на Ближнем Востоке, пшеница благодаря своим уникальным пищевым качествам и адаптивности стремительно распространилась по планете. Ученые выделяют не менее двенадцати независимых центров доместикации растений, но именно пшенице удалось покорить большую часть Ойкумены. Если дикие виды рода Triticum произрастали лишь в трех из них (Переднеазиатском, Среднеазиатском и Индийском), то к началу Новой эры изделия из пшеничной муки стали важнейшей частью рациона жителей всех частей Старого Света, за исключением Австралии. Это значит, что по ее пыльце можно изучать цивилизации на огромных пространствах — от Британии до Китая. 

Во-вторых, пшеница — это однолетняя культура. Ее нужно заново засевать каждый год. Стоит хлеборобам пропустить хотя бы один сезон, как в почвенном слое тут же образуется «пыльцевая яма». Это делает ее идеальным барометром демографических изменений. Даже сегодня пшеница обеспечивает около 20 процентов общемировой потребности людей в калориях . В прошлом, особенно для беднейших слоев, сидевших на «хлебной диете», эта доля была гораздо выше. Поэтому всплеск или обвал количества пыльцы пшеницы в культурном слое — это прямая проекция демографических взлетов и падений человеческих сообществ прошлого.

В-третьих, пшеница — самоопыляемое растение. Несмотря на то что сильный ветер все же может разнести ее пыльцу на 50–60 метров, на практике она крайне редко попадает с одного колоса на другой. На первый взгляд это свойство должно быть заботой агрономов, но для археологов оно тоже очень ценно. Около 90 процентов пыльцевых зерен оседают в радиусе всего трех метров от материнского растения. Именно это свойство окончательно решает проблему «пыльцевого загрязнения». Таким образом, если мы находим в культурном слое массу палиноморф пшеницы, то с очень большой долей вероятности имеем дело с пашней. 

Эти свойства самой популярной зерновой культуры в мире помогли ученым раскрыть одну из величайших тайн истории — организацию строительства египетских пирамид. Загадки инженерной мысли будоражат умы до сих пор, но палинология позволила заглянуть за кулисы этого грандиозного проекта и ответить на гораздо более приземленный, но оттого не менее важный вопрос: как кормили армию строителей? 

Затевая стройку, мы в первую очередь сталкиваемся с проблемой ресурсов. Так есть сейчас, так было тысячи лет назад. Египтологи подсчитали, что на возведение Великой пирамиды Хеопса (Хуфу) древним мастерам потребовалось от 20 до 23 лет. Столь масштабный проект невозможно представить без участия огромного количества представителей самых разных строительных специальностей: каменщиков, слесарей, плотников, а также бесчисленного множества других рабочих. По данным историков, общая численность всей этой разномастной рабочей силы превышала 10000 человек, и всех их нужно было как-то обеспечивать продовольствием. 

Даже если предположить, что большинство из них были рабами, а не вольнонаемными тружениками, то это совсем не исключает необходимости хорошо кормить людей. Голодный рабочий строит медленно, больше болеет и, как следствие, быстрее умирает. Человеческий ресурс не безграничен, и проблема продовольственного обеспечения явно должна была заботить царей не меньше, чем другие вопросы. Постоянный приток рабочих в Гизу создал значительный спрос на продовольственные ресурсы, что потребовало развития надежной логистической сети. 

Эта система должна была опираться либо на местное производство, либо на поставки из других регионов Царства. Однако транспортировка продуктов откуда-то издалека непременно привела бы к дополнительным расходам. На момент начала строительства пирамиды Хуфу (около 2560 года до нашей эры) египтяне уже имели развитую экономическую систему и прекрасно умели считать деньги, так что излишние траты вряд ли входили в планы фараона. Возникает дилемма: где же находились те самые плодородные земли, которые кормили Гизу? 

Ответ на этот вопрос пришел оттуда, откуда его никто не ждал — со дна древней реки. Благодаря последним данным палеореконструкции гидрологического режима Нила нам известно, что плато Гиза далеко не всегда окружали пески безжизненной пустыни. Ученые уже давно высказывали предположение о существовании разветвленной сети каналов в районе строительства Великих пирамид. До недавних пор их выводы базировались исключительно на археологических свидетельствах, а время возникновения и иссушения протоков оставалось неясным. Перелом наступил в 2022 году, когда было опубликовано обширное палинологическое исследование дельты реки, подтвердившее догадки о существовании еще одного, ныне исчезнувшего рукава Нила, названного рукавом Хуфу. 

В поисках древнего водного пути, ведущего к месту строительства, исследователи отобрали керны осадочных пород и проанализировали их на предмет наличия пыльцы растений, имеющих разную толерантность к дефициту влаги. Увеличение количества палиноморф осоки (Carex spp.) и папируса (Cyperus papyrus) указывало на подъем уровня воды, а нарастание следов финиковых пальм (Phoenix spp.) и злаков (Poaceae spp.) — на пересыхание рукава Нила. Наибольшее количество пыльцы мелководных растений ученые обнаружили в слоях, относящихся к самой влажной фазе голоцена. В науке это время известно как неолитический субплювиал, начавшийся примерно в 7500 году до нашей эры и закончившийся около 5500 лет назад. В ту пору большую часть Сахары занимали озера и заливные луга, а плато Гизы покрывали обширные болота.

Палинологические данные говорят о том, что период относительно стабильного уровня воды пришелся как раз на эпоху строительства наиболее крупных пирамид (2686– 2440 годы до нашей эры). С течением времени пустыня постепенно приняла нынешний вид, а рукав Хуфу потерял больше половины своей воды, но все еще оставался судоходным в эпоху Древнего Царства, когда в долине Гизы начали возводить Великие пирамиды. Впрочем, счастье египтян продолжалось недолго. В последующие годы климат становился только суше. Вскоре уровень воды в рукаве Хуфу упал так сильно, что река больше не могла пропускать груженые известняком суда, и строительство пирамид прекратилось. Так, к моменту восшествия на трон Тутанхамона (около 1350 года до нашей эры), воды в каналах Гизы уже практически не оставалось. Александр Македонский, в 332 году до нашей эры объявивший египетскую сатрапию частью своей империи, мог лицезреть на месте рукава Хуфу те же песчаные пейзажи, что открываются нашему взору сейчас .

Итак, загадка транспортировки была решена. Водная артерия позволяла доставлять материалы и зерно. Но способен ли был один лишь хлеб стать топливом для этой титанической стройки? Ответ, спрятанный в почве, снова удивил.

Подробнее читайте:
Новиков, Денис. О годичных кольцах и пыльце: истории о прошлом человечества глазами растений. — СПб.: Питер, 2026. — 256 с.: ил. — (Серия «New Science»)