Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (Роспечать)

«АСТ»

Популярное издательство

«Весна народов. Русские и украинцы между Булгаковым и Петлюрой»

Европейские революции 1848-1849 гг., которые принято называть Весной народов, носили антифеодальный и национально-освободительный характер. Восстания вспыхнули по всей территории Европы, но потерпели неудачу. Преуспевшей, а потому подлинной Весной народов можно считать революцию в России, в результате которой на руинах империи появились национальные государства. В книге «Весна народов. Русские и украинцы между Булгаковым и Петлюрой» (издательство «АСТ») историк и литературовед Сергей Беляков рассказывает, что происходило с Украиной и украинцами накануне и после революции, а также как строились их отношения с Россией. Оргкомитет премии «Просветитель» включил книгу Белякова в «длинный список» из 24 книг, среди которых будут выбраны финалисты и лауреаты премии. N + 1 предлагает своим читателям ознакомиться с отрывком, в котором рассказывается об учреждении Украинской Народной Республики и определении ее границ.


Украинская Народная Республика

В Петрограде большевики легко захватили власть. В Москве им дали отпор офицеры и юнкера. Бои затянулись до 2 ноября, причем большую роль в победе большевиков сыграл 7-й Украинский тяжелый артиллерийский дивизион5. Красногвардейцы разагитировали артиллеристов дивизиона, те развернули свои тяжелые орудия на Воробьевых горах и без колебаний открыли огонь по историческому центру Москвы, где юнкера держали оборону. Не пощадили и Кремль.

В Киеве события развивались сначала по московскому сценарию. Командование Киевского военного округа не признало новую власть. Казачий съезд, проходивший в Киеве как раз в эти дни, тоже поддержал Временное правительство против большевиков. Правда, верных частей у генерал-лейтенанта Квецинского и комиссара Временного правительства Кириенко было немного: киевские юнкера и донские казаки. Большевики подняли против них разагитированные воинские части. Начались бои, проходившие весьма драматично. Юнкера и казаки захватили в плен часть ревкома (в том числе братьев Пятаковых) и использовали их как заложников. Тогда тринадцать пленных большевиков приняли решение пожертвовать собой. Пусть товарищи бьют по контрреволюционерам из пушек. А что пострадает Мариинский дворец (бывшая царская резиденция, построенная по проекту Бартоломео Растрелли), где содержали арестованных большевиков, что сами арестанты вряд ли выживут — так не беда, судьба революции не должна зависеть от чертовой дюжины пленных. Одновременно решение обстрелять Мариинский дворец приняли и те большевики, что находились снаружи: пускай погибнут наши товарищи, но восторжествует пролетарская революция!

Пока большевики и юнкера убивали друг друга, Центральная рада вызвала с фронта верные украинские части: известные нам полки богдановцев, полуботковцев, а также батальон имени Шевченко. Распоряжался всем энергичный Симон Петлюра, которого спешно вернули в правительство. Ему помогал Юрий Капкан. Постепенно украинские войска начали занимать город. Когда сила оказалась на стороне украинцев, Рада объявила себя единственной законной властью в Киеве и на территории девяти украинских губерний. Большевикам и командованию Киевского округа был выдвинут ультиматум: враждующие стороны должны прекратить огонь и обменяться военнопленными. Казакам и юнкерам предписали покинуть город, что многие из них и сделали с удовольствием — отправились на Дон, где уже собирал антибольшевистские силы генерал Каледин. А большевики сложили оружие.

Сговорчивость тех и других объясняется нехваткой информации. Офицеры знали, что Ленин утвердился в Петрограде, что в Москве его сторонники явно берут верх. Но более всего боялись расквартированного на Волыни 2-го гвардейского корпуса, который был совершенно разагитирован большевиками. Со своей стороны, киевские большевики тревожились не меньше. То рабочие «Арсенала» пустили слух, будто в Киев уже входят верные Керенскому батальоны смерти, то поступили сведения, что на Киев идет дисциплинированный и чуждый большевизму Чехословацкий корпус. Киевские большевики вообще переоценивали силу «контрреволюции». Георгий Пятаков пафосно обещал, что его сторонники придут на помощь Центральной раде в трудное время: «…когда вы будете погибать под ударами российского империализма, мы будем с вами с оружием в руках».

Не пройдет и трех месяцев, и сторонники Рады будут погибать именно под ударами большевиков. Но тогда, на рубеже октября–ноября 1917-го, украинцы вышли из сражения победителями. Как и летом, воинственный и экспансивный украинский народ не только поддерживал Раду, но и толкал вперед.

В октябре в Киеве проходил уже третий Украинский войсковой съезд. Однажды ночью около сотни казаков и матросов, делегатов этого съезда, направились к зданию Рады. Время было горячее, а потому Рада создала Верховный краевой комитет, который работал круглосуточно. В здании каждую ночь дежурили несколько человек. В ту ночь среди них были Симон Петлюра и один из лидеров украинских эсеров Микита Шаповал. По его словам, делегаты заявили, что съезд требует от Рады, как высшей украинской власти, незамедлительно провозгласить Украину республикой.

Из воспоминаний Микиты Шаповала: «Петлюра начал сладенько уговаривать делегатов, что Ц. рада сделает это тогда, когда прояснятся обстоятельства, ибо теперь, мол, неизвестно, как будет с российским правительством, упадет оно или нет, а если не упадет, то оно пойдет на нас войной, у нас же силы невелики, еще не организованы, на Украине в тылу стоит почти пять миллионов русского войска, и т.д., и т.п. Делегаты перебивали его речь <…> и начали кричать, что если Ц. рада не провозгласит вскоре Украину республикой, то они ее подымут на штыки! <…> Радостно трепетало у нас внутри, тепло переполняло сердце: наш народ <…> требует полного самоопределения, требует Украинской Республики! Слезы радостно наплывали на глаза, голова клонилась к радостному плачу…»

1 ноября Рада объявила, что берет всю власть в свои руки, а 7 ноября 1917 года выпустила свой III универсал — о создании Украинской Народной Республики (УНР).

Формально УНР оставалась в составе России, но при условии, что Россия превратится в федерацию «равных и свободных народов». Рада же действует во имя «порядка в нашей стране, во имя спасения России».

Всеобщего возмущения русских, с каким они встретили I универсал, в ноябре 1917-го уже не было. Многие были подавлены несчастьями осени 1917-го: революцией, развалом фронта, насилиями и погромами в городах, сожжением барских усадеб, ненавистью «революционных масс» к сколько-нибудь интеллигентным людям: «…унитарная Россия кончилась. Россия будет федерацией. Слишком пала воля и уважение к великороссам. Юг получит гегемонию. <…> Я даже мечтаю о присоединении к этой федерации и австрийских земель. Столица не Москва?»

В декабре 1917-го украинский полк имени кошевого Костя Гордиенко совершал марш-бросок через Полесье. На дороге им встретился верстовой столб, по одну сторону которого была надпись «Минская губерния», по другую — «Волынская губерния». Солдаты-украинцы сняли таблички с этими надписями и прикрепили к столбу новые: с одной стороны написали «Білорусь», с другой — «Україна».


География Винниченко

Но легко сказать — Украина. А что такое Украина и где ее границы? Наше время знает всего три идеи, которые эти границы могут обосновать: 1. Легитимизм (принцип нерушимости границ); 2. Историческое право; 3. Этническое право или право нации на самоопределение.

Легитимизм объявляет существующие границы незыблемыми и неприкосновенными. Великие державы, победив в большой войне, стараются навечно закрепить ее итоги. Они не подлежат пересмотру. Всякий, кто покусится на священные границы, нарушает международное право. Легитимизм царил в Европе после наполеоновских войн, его провозглашали на конгрессах Священного союза. Лига Наций стояла на страже границ после Первой мировой, Организация Объединенных Наций — после Второй мировой. Хельсинкское совещание объявило границы Европы окончательными, официально провозгласив принцип их нерушимости. И в наши дни украинское государство апеллирует именно к этому принципу, отстаивая свое право на Крым.

Чего стоит этот принцип, может узнать всякий любознательный человек, если вооружится историческим атласом. Пусть посмотрит на границы Европы в 1815-м, в 1914-м, 1919-м, 1941-м, 1975-м и, наконец, в 2018-м. Много ли общего он найдет? Да если бы легитимизм чего-то стоил, то никакого украинского государства не удалось бы создать, ведь до 7 ноября 1917 года не было никакой Украинской республики, не было украинских границ.

Но если легитимисты стремятся избежать новых войн и конфликтов, то сторонники исторического права эти войны и конфликты чаще всего и затевают. Принцип этот тоже хорошо известен: «Наши далекие предки владели этой землей тысячу лет назад (или сто лет назад, или три тысячи лет назад — варианты бесконечны), значит, и мы должны ею владеть». Вернуть себе и своим потомкам достояние далеких предков, даже если предки мифические.

Но и этот принцип был в 1917 году украинцам неудобен. Украинские земли много веков были под властью русских, поляков, австрийцев, венгров, литовцев. В далеком 1649 году гетман Богдан Хмельницкий заключил с польским королем Яном Казимиром Зборовский мир. По этому договору король отдавал под власть козацкому гетману три воеводства: Киевское, Черниговское и Брацлавское. Но то была всего лишь автономия, а не самостийная держава. Да и границы страны по Зборовскому миру были слишком узкими, в начале XX века для любого «свидомого» украинца они показались бы просто унизительными.

В 1917 году украинцам подходило только этническое право. Его точно и кратко изложил профессор Грушевский: Украина там, где живут украинцы. Точнее, там, где они составляют большинство населения. В этом случае украинцы могли претендовать даже на часть Кубани, где жили потомки запорожских казаков. В октябре 1917-го в Киеве уже расклеивали плакаты с изображением карты громадной Украины — от Карпат до Кавказа. Украинцев призывали созвать украинское Учредительное собрание раньше общероссийского, иначе «москали заберут себе нашу черную плодородную землю».

Но Рада благоразумно не посягала на Кубань. В ноябре 1917 года она объявила о своей власти над девятью губерниями. Точнее, над восемью с половиной. Это губернии Юго-Западного края (Киевская, Волынская, Подольская), Малороссии (Черниговская, Полтавская), Слободской Украины (Харьковская) и Новороссии (Николаевская, Екатеринославская и северная часть Таврической). Юг Таврической губернии — это Крым. Там украинцы составляли только 11,7%, значительно уступая и крымским татарам (35,1%, и русским (32,8%). Поэтому на Крым украинская власть тогда не претендовала: «Крымский полуостров остается крымчанам», — заявил генеральный секретарь по военным делам Симон Петлюра, обращаясь к «народам Украины».

Решение Рады о границах Украины было правильным и единственно возможным. Недаром даже Ленин признает эту «географию Винниченко», то есть границы, определенные Радой и правительством Владимира Винниченко. Когда в 1922 году большевики будут устанавливать границы Украинской Советской Социалистической Республики, то обратятся именно к идеям Грушевского и Винниченко: Украина там, где украинцы составляют большинство населения. Только вот не вписывались в «географию Винниченко» ни большие города (Киев, Одесса, Екатеринослав, Харьков), ни промышленные центры Донбасса — Юзовка, Макеевка, Луганск.

«В самом Киеве, столице нового государства, отношение к правительству у большинства граждан было самое отрицательное, — вспоминал генерал-майор Владимир Мустафин. — Если интеллигенция насильно подчинялась украинскому ярму, подавленная впечатлениями пережитой революции, то рабочие, городские мещане, мелкие торговцы, особенно базарные торговки, весьма ярко проявляли свою враждебность и открыто готовились к выступлениям против ненавистной им власти».

Экономический кризис тоже обернулся против новой украинской власти. Пришло время расплачиваться за эйфорию революционной весны. Продукты всё дорожали и дорожали, рубль обесценивался. Дамы и господа, что еще год назад пили в ресторанах французское шампанское, теперь отдавали за бесценок ковры, мебель, свою «буржуйскую» одежду, французское белье.


Подробнее читайте:
Беляков, С. Весна народов. Русские и украинцы между Булгаковым и Петлюрой / Сергей Беляков. — Москва: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2020. — 749, [3] с.

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.