Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (Роспечать)

Альпина нон-фикшн

Научно-популярное издательство

«Мечта о Просвещении. Рассвет философии Нового времени»

В период с 1630-х гг. до кануна Великой французской революции в конце XVIII столетия философы Нового времени, во многом опираясь на наследие Галилео Галилея, занимались наукой, исследовали религиозные потрясения и отвергали традиционные учения и воззрения. О ключевых фигурах и главных идеях этого времени рассказывается в книге Энтони Готлиба «Мечта о Просвещении. Рассвет философии Нового времени», переведенной на русский язык Тимофеем Раковым и Розой Пискотиной. N + 1 предлагает своим читателям ознакомиться с отрывком, посвященным философской системе Готфрида Вильгельма Лейбница — монадологии.


Наилучший из возможных компромиссов

Система Лейбница поразительно своеобразна даже для метафизической теории, то есть для описания реальности, предположительно лежащей в основе повседневного опыта и научных открытий. Кант назвал его систему «каким-то волшебным миром». Гегель описывал ее как «метафизический роман». Для Рассела это была своего рода «сказка». Я кратко опишу ту версию этого романа, которую Лейбниц излагал, когда ему было около 50.

Каждый из основных элементов реальности, которые Лейбниц назвал «монадами» — от греческого слова «единица», — это «свой собственный мир, не имеющий никаких связей и зависящий только от Бога». Эти «истинные атомы природы» самодостаточны и не могут влиять друг на друга: они «вовсе не имеют окон, через которые что-либо могло бы войти туда или оттуда выйти». Их судьбы разворачиваются независимо, каждая по собственному сценарию. Таким образом, в их случае, как гласит популярное буддистское изречение, все перемены идут изнутри.

Когда Лейбниц называл свои монады «атомами», он не имел в виду, что они являются мельчайшими единицами материи. В действительности сами по себе они вообще нематериальны, хотя каждая созданная монада так или иначе объединена с частичкой материи. Он использовал термин «атом» в греческой его разновидности, означающей «нераздельный» или «неделимый». А поскольку, по его мнению, материя делима бесконечно, поэтому нет такой вещи, как мельчайшая часть. Таким образом, любые настоящие «атомные» единицы должны быть нематериальными. По словам Лейбница, такие последние кирпичики все же должны существовать. Кажется, он чувствовал, что без некой неделимой и, следовательно, не имеющей частей основы не было бы и Вселенной.

Поскольку монады не имеют частей, Лейбниц утверждал, что они не могут ни распадаться, ни увеличиваться. Каждая монада, кроме одной, возникла в момент сотворения мира и исчезнет только с концом мироздания. Исключением является Бог — самая могущественная монада, пусть и отличная от всех остальных в некоторых отношениях. Бог Лейбница обладает всеми обычными атрибутами божества монотеиста: Он вечный, совершенный, всезнающий, всесильный и милосердный творец всего и никогда не объединяется с чем-либо столь непритязательным, как материя.

Монады соподчинены «предустановленной гармонией», которая была организована Богом при создании каждой монады и внедрении в них зачатков всей будущей деятельности. Лейбниц сравнивал это с такой картиной:

Несколько разных групп музыкантов или хоров, играющих свои партии по отдельности и размещенных таким образом, что они не видят и даже не слышат друг друга; хотя они тем не менее могут пребывать в полном согласии, следя каждый за собственными нотами, так что кто-либо, услышав их вместе, найдет изумительную гармонию.

Это напоминает аналогию с двумя синхронизированными, но несвязанными часами, которую некоторые философы предыдущего поколения использовали для описания связи между разумом и телом. Когда одни часы показывают 12, другие бьют полдень, и, когда я захочу поднять руку, она поднимется, — но ни в одном случае, согласно этой теории, одно событие не вызывает другое. Лейбниц использовал эту идею двух часов для объяснения взаимосвязи ума и тела, а также для объяснения гармоничного поведения монад.

Хотя каждая монада отрезана от всего остального, кроме Бога, она в некотором смысле отражает состояние любой другой монады. Таким образом, каждая монада является «зеркалом универсума». Она содержит не только «следы всего, что с ней происходит», но и следы «даже того, что происходит в универсуме, хотя только один Бог в состоянии распознать их», говорил Лейбниц. Философ называл эти следы «перцепциями», то есть восприятием, несмотря на то что многие из них, по его словам, бессознательны. Мы не можем знать, каким образом каждая сотворенная монада запечатлевает остальные. Лейбниц сравнивал ситуацию с человеком, слышащим рев моря: «…я слышу отдельные шумы каждой волны, из которых слагается этот общий шум, но не различаю их».

«Перцепции» каждой монады различны, потому что они отражают Вселенную с уникальной точки зрения, и эти перцепции меняются по мере дальнейшего развития. Изменения приходят, как всегда, изнутри. Всем монадам свойственна склонность — или «аппетиция», как называл это Лейбниц, — переходить от одной перцепции к другой. Только высшие монады имеют осознанные желания и явные цели, побуждающие их действовать, но все монады стремятся к самореализации, стараясь выполнить внедренные в них предназначения. Для Лейбница всякая деятельность требует своего рода жизни, поэтому можно сказать, что каждая монада жива.

Как мы и всё остальное содержание видимой вселенной вписываемся в этот заколдованный мир? Лейбниц мучился с этим вопросом, но был уверен в двух вещах. Во-первых, единственные объекты, которые имеют «абсолютную реальность», — это монады. Во-вторых, монады являют собой разумы или подобны разумам, потому что у них есть перцепции и аппетиция.

В наши дни философы не видят особого смысла в разговорах о том, что абсолютно реально. Нечто либо существует, либо нет, и здесь не может быть перевалочных пунктов. Но во времена Лейбница подразумевалось, что реальность имеет разные степени, отчасти потому, что философы унаследовали концепцию «субстанции», согласно которой одни вещи существуют сами по себе, в то время как другие существуют только в качестве явлений второго порядка. Лейбниц определял субстанцию как «абсолютное существо» или «бытие, сущее в себе». По его словам, монады — единственные истинные субстанции, потому что только они самодостаточны. Все физические объекты и физические силы каким-то образом «происходят от них». Но в каком смысле физические вещи являются следствием монад?

Лейбниц пытался объяснить это себе, сравнивая материю с радугой и паргелием (то есть ореолами, которые иногда видны вокруг Солнца). Идея состоит в том, что радугу могут наблюдать все, и она имеет причину в природе. Тем не менее она не совсем такая, какой кажется. Аналогично физические тела тоже не совсем такие, какими кажутся, а суть лишь проявления, каким-то образом обнаруживаемые монадами. И все же эта аналогия слишком натянута, чтобы хоть как-то помочь. Радуга и паргелий возникают как результат поведения света, попадающего в капли воды или кристаллы льда в земной атмосфере. Но монады — в отличие от света, воды и льда — не являются физическими объектами, поэтому неясно, в каком смысле столы, стулья или горы возникают из-за них подобным же образом.

В некоторых местах Лейбниц писал, будто физический мир представляет собой своего рода координированное видение, общее для всех монад: его следует объяснять «исключительно посредством перцепций монад, функционирующих в гармонии друг с другом». Наверное, он имел в виду, что реальность повседневных вещей заключается в последовательности персональных фильмов, которые монады смотрят в своем лишенном окон одиночестве. Каждый фильм изображает мир с точки зрения одной монады; соедините фильмы, и у вас будет Вселенная. Это увлекательная идея, но никто не знает, что с ней делать или как согласовать эту концепцию с другими написанными им работами.

Лейбниц не стал заходить так далеко, как «тот, из Ирландии, нападающий на реальность тел». Он имел в виду Джорджа Беркли , великого чудака англоязычной философии, который в своем «Трактате о принципах человеческого знания» (1710) позорно утверждал, что понятие материи бессмысленно и не существует ничего, кроме Бога и некоторых других разумов и их перцепций. Епископ Беркли, кем он стал позже, жестко критиковал Локка и других сторонников «механистической философии». Некоторые из рассуждений Беркли настолько изобретательны, что их до сих пор активно изучают философы, хотя почти все они считают его основные выводы вдвойне абсурдными. Мало того, что Беркли полагал, что сознание и его восприятие — единственное содержание Вселенной, он также утверждал, что этот тезис соответствует простому здравому смыслу и будет принят любым обычным человеком, не испорченным плохой философией. В своем экземпляре «Трактата о принципах» Лейбниц отметил: «...многое здесь… правильно и близко моему собственному мнению. Но выражено все это парадоксально. Ибо незачем говорить, что материя — ничто. Достаточно сказать, что она есть явление, подобное радуге».

Лейбниц обычно излагал вопрос таким образом, что монады пребывают как-то внутри физических вещей: «…нет такой части материи, в которой нет монад». Но они не находятся внутри материи так, как желток находится внутри яйца, — вы никогда не сможете извлечь их, и при этом монады играют роль в строении каждого элемента материи. Рассмотрим мнение Лейбница о живых существах. По его словам, каждый из объектов, которые мы обычно рассматриваем как живое существо, таких как дерево, паук, жираф или человек, имеет доминирующую монаду, которая каким-то образом организует материю, из которой существо состоит. Эта доминирующая монада превращает части существа в функционирующее целое. Что это за существо, зависит от развитости его доминирую щей монады, которую Лейбниц называет «душой» соответствующего тела. Если эта монада имеет относительно отчетливые перцепции и память, то существо является животным. Если нет, то это просто растение. И если доминирующая монада способна к рациональному пониманию вещей, то существо — это либо человек, либо ангел. Оказывается, что живых существ намного больше, чем можно подумать. Физический мир изобилует ими, даже там, где невооруженным глазом их обнаружить нельзя: «…в наималейшей части материи существует целый мир творений, живых существ, животных, энтелехий, душ». Действительно, «каждая частица Вселенной содержит мир бесконечности творений», поэтому «во Вселенной нет ничего невозделанного, или бесплодного…».

Лейбниц был чрезвычайно впечатлен микроскопами. Когда ему было чуть больше 20, он посетил Антония ван Левенгука, голландского торговца тканями, который в какой-то мере заложил основы микробиологии. Левенгук только что обнаружил сперматозоиды, которых он назвал «маленькими животными в семени самцов». То, что увидел Лейбниц, посмотрев через линзы Левенгука, подтвердило его идею о том, что живые существа похожи на русских матрешек: в самих существах есть другие существа. Микроскоп также показал, что мел состоит из ракушек крошечных морских животных, так что даже явно неживая материя может состоять из неких существ. Если бы над микроскопией работало больше людей — «сто тысяч не было бы перебором», писал Лейбниц, — можно было бы пролить много света на природу материи «для использования ее при создании лекарств, продуктов питания и для различных механических целей».

Однако не только из-за семени и мела Лейбниц полагал, что в каждой частичке пыли содержится бесконечное количество живых существ. Хотя микроскопы предоставили некоторое приятное подтверждение этой идеи, философские соображения тоже сыграли большую роль. Материя сама по себе «просто пассивна»42, согласно Лейбницу, поэтому для объяснения активности во Вселенной к ней нужно добавить что-то живое. И поскольку материя по разным причинам должна быть «действительно подразделена без конца, каждая часть на части, из которых каждая имеет свое собственное движение», то должно быть бесконечно много крошечных существ, связанных с ней, каждое из которых имеет активную монаду в качестве души.


Подробнее читайте:
Готтлиб Э. Мечта о Просвещении. Рассвет философии Нового времени / Энтони Готтлиб; Пер. с англ. [Тимофея Ракова и Розы Пискотиной] — М.: Альпина нон-фикшн, 2020. — 412 с.

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.