Борис Кнорре

Религиовед

Сторонники «Грозной святости»

Нападение на картину Ильи Репина, известную под общепринятым названием «Иван Грозный убивает своего сына», случившееся вечером 25 мая, — лишь одно из ряда похожих событий, направленных на пересмотр исторических оценок деятельности Ивана Грозного. Сюда же можно отнести, например, открытие памятников Грозному — в Орле в 2016 году и на Аллее правителей в Москве в 2017-м. О том, почему многие в современной России хотят видеть в Грозном не жестокого царя-тирана, а фигуру, олицетворяющую порядок и символически противостоящую Западу, мы поговорили с религиоведом Борисом Кнорре.

Я бы рассматривал почитание Ивана Грозного как религиозное, так и светское, как еще один вариант поклонения Сталину — мифологизированному сильному правителю, способному навести порядок. Поклонники и того, и другого не жаждут оказаться в жерновах репрессий, не являются горячими сторонниками массовых убийств как таковых, но скорее не могут принять современную действительность и свое место в ней.

Кроме того, Грозный воспринимается как правитель, способный не только навести порядок, но и отпугнуть Запад. Это очень антивестернизационная фигура, демонстрирующая возможность альтернативного порядка — альтернативного европейскому Просвещению, европейской цивилизации, погрязшей в грехе и потребительстве. В рамках такого взгляда Грозный становится сакральной фигурой, а опричнина — сакральным, мистическим воинством, наподобие монастыря в миру, утверждающим на практике идею альтернативного уклада жизни.

Большой вклад в развитие этой идеологии внес митрополит Петербургский Иоанн (Снычев), в его книге «Самодержавие русского духа» содержалась апология Ивана Грозного, внушалась мысль, что вся наша история искажена под в угоду европоцентричной аристократии, что искажения имели место и в XIX веке, и раньше, и поэтому доверять сообщениям иностранцев, которые были на Руси при Грозном, нельзя.

Это процесс, который социолог Рональд Дор называл индигенизацией («отуземливанием»). Он состоит в том, что разные национальные культуры пытаются отмотать исторический процесс назад, вернуться к архаике, воспроизвести какие-то национальные модели, противопоставив их европоцентричной модели.

Современные почитатели Ивана Грозного среди православных утверждают, что почитание Ивана Грозного как местночтимого святого было на Руси уже в XVII веке. Об этом якобы свидетельствуют найденные в XIX веке Коряжемские святцы, где под 10 июня говорится об «обретении телеси царя Ивана».

Однако в действительности серьезное почитание Иоанна Грозного начало распространяться именно в постсоветское время, когда в сознании многих православных возник запрос на «православного Сталина». Сам Сталин все-таки не всеми может быть принят, поскольку он был связан с атеистическим режимом, с гонениями на церковь. Грозный же идеально подходил одновременно и как воплощение сильной руки, и как православный церковный человек, который и стихиры писал, и молился, и каялся.

Мне кажется, что подходящий контекст для почитания Грозного возник именно в 2000-е годы, когда наступило «время силовиков». Именно тогда почитатели Грозного получили возможность развивать свои идеи, тогда установился благоприятный для них идеологический режим, который не то чтобы подстегивает их деятельность, но придает ей большее оправдание.

Один из лидеров этого движения, владелец холдинга «Рузское молоко» Василий Бойко-Великий и его единомышленники еще в 2013 году требовали убрать картину Репина из Третьяковской галереи. И Бойко в своих книгах поддерживал поступок Абрама Балашова.

Картина Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» (больше известная под названием «Иван Грозный убивает своего сына») не в первый раз становится жертвой вандализма. В январе 1913 года 28-летний Абрам Балашов, иконописец из числа старообрядцев, напал на картину с ножом и нанес три удара в центральную часть полотна, серьезно повредив лица персонажей картины. По сообщениям газет того времени, Балашов при этом повторял слова «Слишком много крови». Вандала обезвредили, после чего он оказался психиатрической больнице. Репин сомневался в возможности восстановить полотно, однако справился с этой задачей примерно за месяц. Подборку публикаций об этом событии можно посмотреть в блоге искусствоведа Софьи Багдасаровой.
При этом есть и секулярные сторонники культа Ивана Грозного, которые используют аргументацию церковных, и наоборот. Например, историк Игорь Фроянов ориентируется на попытку пересмотра роли Грозного, сделанную при Сталине, пытается развивать данное направление, и религиозные почитатели с удовольствием берут его аргументы. И наоборот, секулярные почитатели Грозного сегодня часто воспроизводят аргументы религиозных. Так что между ними существует сотрудничество.

Так, при установке памятника в Орле аргументы были очень похожи на те, что высказывались церковными почитателями в начале нулевых годов. Даже министр культуры Владимир Мединский воспроизводил аргументы, приведенные в книге Иоанна Снычева, относительно недостоверности того, что Грозный кого-то убивал, и говорил, что цифры жертв завышены.

Сегодня можно насчитать около десятка братств, которые почитают Ивана Грозного. Новосибирское братство, Санкт-Петербургское братство, братство Иосифа Волоцкого в Москве, Опричное братство из села Кощеева в Ярославской области, есть еще московский Союз православных хоругвеносцев, Союз православных братств, группа вокруг Константина Душенова в Петербурге. Заметных лидеров всего около 20, за каждым из них может стоять группа из нескольких десятков человек, поэтому активных сторонников может быть несколько сотен.

Кстати, среди просоветски настроенных православных есть те, кто принимает и Сталина. Они не то чтобы почитают его, но считают Сталина мистической фигурой. Для них это бич божий, посланный, чтобы наказать народ русский за цареубийство и за богоотступничество. Например, одесский священник Георгий Городенцев заявлял, что хулить Сталина — то же самое, что хулить Духа Святого.

Вообще, когда говорят о царебожниках, часто объединяют православных, которые почитают Николая II, Распутина, Ивана Грозного или даже императора Павла I. Отчасти эти группы пересекаются, но все же это разные истории.

Николай II был официально канонизирован как страстотерпец — то есть он признан святым не потому, что вел святую жизнь, а за образ смерти. Но среди православных есть те, чье почитание Николая II выходит за эти рамки. С одной стороны, они говорят, что царь принес искупительную жертву за русский народ, с другой — что грех цареубийства лежит на всем русском народе и требует покаяния. При этом многие из таких царебожников считают святым и Григория Распутина, который уподобляется в этом случае предтече. Такие мнения, почти приравнивающие царя к Христу, осуждаются официальной церковью.

Однако тем, кто хотят силы, тем, кто хочет видеть воплощение мифа о сильной руке в религиозном аспекте, не слишком импонирует образ царя-мученика, который позволяет себя убить. Поэтому они обращаются к Грозному — царю, который может отомстить за народ, который способен навести порядок. Его соотносят с Михаилом Архангелом, что он якобы выполняет миссию Михаила Архангела.

И среди царебожников были даже такие, кто приходил в Архангельский собор и прикладывал к гробнице свою диссертацию — чтобы освятить.

Лидеры мнений влияют на сознание людей. И когда соревнуются два течения — одно, построенное на культовой мифологической фигуре, а другое — на рациональности, то течение, основанное на культе, имеет все шансы победить рационализм. По крайней мере, взять верх в сегодняшних условиях.

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.