Долгий сон связали с высоким риском развития диабетической нефропатии

Сон более восьми часов связан с высоким риском развития диабетической нефропатии у больных с диабетом второго типа. К такому выводу пришли японские ученые, которые провели когортное исследование с участием 678 человек, за ними наблюдали шесть лет. Больше всего пострадали люди старше 65 лет с альбумином в моче. Результаты анализа опубликованы в Journal of the Endocrine Society.

При диабетической нефропатии из-за нарушений обмена углеводов склерозируются артерии и артериолы в почках, что приводит к почечной недостаточности. Это состояние возникает у 30–40 процентов диабетиков. Предыдущие исследования показали, что различные факторы образа жизни влияют на снижение функции почек. Так, потребление соли, физическая активность, курение и употребление алкоголя были больше всего связаны с развитием диабетической нефропатии.

Однако многие ученые обращают внимание на длительность сна в качестве модифицируемого фактора образа жизни, который тоже может влиять на здоровье людей с диабетом. Так, наблюдения показывают, что как короткий, так и длительный сон при диабете второго типа повышает уровень гликированного гемоглобина и снижает скорость клубочковой фильтрации. Однако остается неясным, насколько длительность сна может влиять на риск развития диабетической нефропатии.

Группа ученых под руководством Томоя Мита (Tomoya Mita) из Университета Дзюнтендо провела когортное исследование связи разных факторов образов жизни с частотой развития диабетической нефропатии у людей с диабетом второго типа. В работу включили данные 678 человек, из которых у 215 развилась нефропатия. За ними в среднем наблюдали шесть лет, средний возраст составил 57–58 лет.

Участников разделили на четыре группы в зависимости от того, о какой средней продолжительности сна они сообщали в опросниках: менее шести часов, от шести до семи часов, от семи до восьми часов, более восьми часов. Длительный сон наблюдался у более старших участников, которые имели более низкий индекс массы тела и низкую скорость клубочковой фильтрации, при этом самый низкий уровень гликированного гемоглобина был в группе сна от семи до восьми часов.

Многомерные скорректированные модели показали, что по сравнению с контрольной когортой (сон менее шести часов) риск развития диабетической нефропатии независимо повышался в группе 6–7 часов сна на восемь процентов, в группе 7–8 часов — на 56 процентов, а в группе более восьми часов — на 92 процента (p для тренда = 0,003). Результаты были сопоставимы, когда продолжительность сна разделили на три категории: менее шести часов, от шести до семи часов и более семи часов.

Также ученые обнаружили, что связь со сном была более выраженной у пациентов с предшествующей (p < 0,001). Более сильная ассоциация также наблюдалась у пациентов с низкой скоростью клубочковой фильтрации, однако разница не достигла статистической значимости. Больше всего пострадали пациенты старше 65 лет (p = 0,046).

Авторы работы предлагают использовать продолжительность сна как маркер потенциального развития диабетической нефропатии у пациентов с диабетом второго типа. При этом остается неясным, может ли модификация сна благотворно повлиять на этот риск. Дальнейшие исследования должны быть направлены на изучение биологических основ этой связи.

Ранее мы рассказывали, что продолжительный дневной сон повышает риск развития метаболически ассоциированной жировой болезни печени, а частый и непроизвольный дневной сон связали с повышенным риском деменции у пожилых.