Нехватка внимания и неполная семья повлияли на социальное поведение полевок

Поведение взрослых желтобрюхих полевок (Microtus ochrogaster) зависит от того, сколько родителей их воспитывало и что эти родители делали, сообщается в Science Advances. В норме заботу о потомстве у этого вида проявляют как самцы, так и самки. Те грызуны, которых выкармливала только мать, в зрелом возрасте вели себя не так, как бывшие детеныши из полных семей. Влияние оказывало и то, насколько остро перед родителями стоял компромисс между заботой о потомстве и необходимостью обслужить себя. Вероятно, различия в поведении взрослых особей в зависимости от условий их взросления обусловлены в данном случае экспрессией гена рецептора к вазопрессину 1A (V1aR) в латеральном ядре перегородки мозга.

Кажется логичным, что у видов с заботой о потомстве (в том числе и у человека), у которых взрослые особи живут не поодиночке, на социальный успех в зрелости влияют условия воспитания в детстве. Но в чем конкретно это проявляется и на поведенческом, и на молекулярном уровне, не всегда ясно. Собрать в реальном времени данные о том, какие гены у людей активируются, а какие, напротив, «замолкают» из-за тяжелого детства, невозможно по этическим причинам. Сходные эксперименты на обезьянах тоже постепенно запрещают (к тому же, далеко не у всех видов приматов самцы интересуются своими отпрысками), поэтому  часто используют небольших грызунов — желтобрюхих полевок. Из множества грызунов именно их взаимодействия больше всего напоминают человеческие. Зверьки этого вида формируют постоянные разнополые пары и вместе заботятся о потомстве.

Сотрудники Корнелльского университета и Университета Эмори под руководством Александра Офира (Alexander G. Ophir) провели эксперименты с несколькими десятками семей желтобрюхих полевок. Примерно из половины изъяли самцов, и самка вынуждена была одна заботиться о потомстве. Каждая семья жила в контейнере 29×18×13 сантиметров, связанном плексигласовой полутораметровой трубой с камерой, где стояла кормушка (поилка находилась в контейнере). В половине случаев кормушка располагалась на той же высоте, что и контейнер, и труба лежала горизонтально. В остальных случаях кормушка была приподнята по отношению к контейнеру, и, чтобы добраться до нее, взрослым полевкам приходилось лезть вверх под углом 20 градусов.

Пройти по горизонтальной трубе могли и самец, и даже самка с присосавшимися к ней детенышами, но забраться вверх у матерей вместе с детьми не получалось: приходилось сначала отсоединять их от сосков. Таким образом наклонная труба отвлекала полевок от детенышей и вынуждала проводить с ними меньше времени. А время, которое отец и мать сидели с выводком в первые три недели жизни детенышей, биологи учитывали и сравнивали у представителей разных групп.

Также исследователи отмечали, как поведут себя после расставания с матерью молодые особи в различных поведенческих тестах: доминирования (двух грызунов сажают в трубу, где невозможно развернуться, и смотрят, кто кого вытолкнет), привязанности к партнеру (измеряют, сколько времени полевка сидит рядом не со своим «супругом», а с какими-то другими особями), знакомства с неизвестной полевкой (в специальной клетке), исследовательского поведения (как будет двигаться животное в открытом поле) и пространственной памяти (водный «лабиринт» Морриса). Кроме того, ученые регистрировали уровень активности гена рецептора к вазопрессину 1A.

Выяснилось, что самки, оставшиеся без партнеров и вынужденные карабкаться вверх по трубе к кормушке, проводили почти столько же времени с детьми, как и самки в полных семьях или без необходимости лезть высоко. А вот самцы, которым нужно было подниматься за едой, посвящали детям меньше времени, чем те, кому было проще добраться до кормушки. Маленькие грызуны в таких неполных семьях в любом случае получали не так много внимания, как те, у кого были и мать, и отец. Это сказывалось на результатах их поведенческих тестов.

Те, кого воспитывала одна только самка, были более тревожными и меньше времени посвящали исследованию центра арены в открытом поле. Однако они же быстрее учились находить платформу в водном тесте Морриса: это может свидетельствовать о том, что полевки из неполных семей лучше готовы к непредсказуемым жизненным ситуациям (в этом тесте животное кидают в воду, и оно вынуждено плавать, пока не найдет в мутной воде опору). С партнерами такие грызуны проводили меньше времени, чем те, кто вырос под присмотром самки и самца. Однако по некоторым параметрам — склонности знакомиться с новыми особями и доминированию — детеныши из неполных семей не отличались от остальных.

Ген рецептора V1aR у самцов желтобрюхих полевок, выросших без отцов, в латеральном ядре перегородки мозга экспрессировался интенсивнее, чем у самцов из полных семей, а у самок таких отличий не проявилось. Латеральное ядро перегородки играет роль в регуляции социального поведения, так что может быть, что эти молекулярные различия лежат в основе поведенческих. Также известно, что особи Microtus ochrogaster разного пола неодинаково реагируют на введение вазопрессина, окситоцина и сходных молекул, и этим может быть обусловлена разница в экспрессии генов.

Мы уже писали о том, что желтобрюхие полевки, как люди, способны утешать друг друга. Однако в той новости допущено несколько ошибок. Во-первых, грызуна назвали степной полевкой, а это неверная калька с английского prairie vole. Во-вторых, серые полевки там указаны как ближайшие родственники желтобрюхих, что ни в каком смысле не верно. В оригинале желтобрюхих полевок сравнивают с луговыми полевками Microtus pennsylvanicus, а серые в самом узком смысле — это Microtus arvalis. Ни те ни другие не приходятся желтобрюхим ближайшими родственниками, зато все перечисленные входят в род серых полевок Microtus (и получаются родственниками сами себе).

Светлана Ястребова