Как известно, жители Российской Федерации говорят на более чем 150 языках, включая диалекты. Главное место среди них принадлежит официальному и самому распространенному языку страны — русскому, но и у всех остальных языков есть свои носители, ареалы распространения и нормы. Можно сказать, что все мы живем в сложном и разнообразном языковом окружении. Между тем, что мы знаем об этих языках? Этой статьей, посвященной особенностям эвенского языка, мы открываем серию публикаций, посвященных языкам России.

Всем известно, насколько разнообразны языки мира, как по-разному они звучат и как различаются соответствующие им виды письменности. Но письменность и звучание, даже особенности лексики — далеко не единственные и даже не главные их черты. Чтобы адекватно описать какой-либо язык, необходимо затронуть основные сферы грамматики — фонологию, морфологию и синтаксис. Фонология — это дисциплина, изучающая звуки языка и принципы их взаимодействия. Морфология занимается строением слова, а синтаксис — взаимоотношениями слов. Таким образом, получается некоторая иерархия, и каждой из трех важнейший сфер изучения грамматики соответствует один из «уровней» языковой системы — звук, слово, предложение.

Типологическое разнообразие языков на всех этих уровнях поражает воображение: существуют языки с двенадцатью и с шестьюдесятью звуками; с такой морфологией, где каждое слово состоит всего из одной морфемы — корня, и с такой, где в одно слово могут входит сразу несколько смысловых корней и еще больше различных грамматических аффиксов; с таким порядком слов, который показался бы нам крайне неудобным, и так далее. Мы постараемся рассказать о том, насколько разными бывают языки нашей страны, рассмотрим наиболее интересные и редкие детали в их фонологии, морфологии и синтаксисе.

Итак, в этой статье речь пойдет о языке, на котором говорят эвены, уроженцы северных районов Сибири. Чтобы познакомиться с его особенностями, возьмем в помощники самую простую фразу на эвенском языке и разберем ее грамматические особенности:

Бакалдаматлавур унидеклэ надис айпон эримэн хадаи хөрдип

Она переводится на русский язык так: «Когда встретимся, сходим в магазин узнать цену iPhone 7».


«Когда мы встретимся»

Эвенский язык генетически входит в семью тунгусо-маньчжурских языков, которую, в свою очередь, лингвисты часто включают в алтайскую макросемью (хотя и не все согласны с такой классификацией, см. [Vovin, 2005] vs [Старостин, Дыбо, 2008]). Соответственно, для эвенского языка характерен ряд черт, которые свойственны и многим другим алтайским языкам. Важнейшая из них — агглютинативная морфология.

Морфология, как уже кратко говорилось выше, изучает, как разные части слова присоединяются друг к другу и что эти части — морфемы — означают. Например, в русском слове «встретимся» мы по суффиксу -им- сразу же определяем, что речь идет о «нас», то есть о субъектах, обозначаемых местоимением первого лица множественного числа. Заодно мы понимаем, что речь идет о пока еще не осуществившемся действии. И вся эта информация заключается в одном суффиксе. Это свойство русского языка называется флективность: много значений в одном суффиксе.

Противоположное явление — агглютинацию — можно описать слоганом: «один суффикс — одно грамматическое значение». Эвенская морфология в целом агглютинативная. Возьмем пример из нашей фразы: бакалдаматлавур — «когда мы встретимся». Посмотрим на специальную таблицу, которая поможет нам понять, какой морфеме какое значение соответствует (похожие записи, кстати, делают лингвисты во всем мире, правда саму таблицу обычно при этом не рисуют):

Для удобства мы выделили смысловой корень полужирным шрифтом. Последний суффикс -вур- , по большому счету, можно было бы разложить на два -ву- + -р-, но для простоты мы не будем этого делать и сочтем его просто показателем множественного числа. А вот «местный» падеж может вызвать недоумение: вроде бы, в этой фразе не идет речь о том, где именно «мы» намерены встретиться. Но дело в том, что у этого падежа в эвенском имеются два основных значения: по месту в пространстве — куда?, а также во времени — когда?

Рассмотрим таким же образом другие слова из нашего предложения. Сперва унидеклэ:

Это мы уже понимаем и можем перевести — «в магазин». Теперь надис — «седьмой». Тут и таблица никакая не нужна. Далее, айпон — догадались? Конечно, это «айфон». А значит, пришло время поговорить о заимствованиях

Говорящих по-русски часто раздражают жаргонизмы вроде «шерить», «хэндаут» и другие новомодные слова, чаще всего сегодня заимствованные из английского языка. Одни из них уже прижились, особенно названия брендов — например, «ксероксом» или «джипом» уже никого не напугаешь. А вот ко всяким «мерчендайзерам» некоторые любят придираться. Кстати, явление, при котором общество не любит всякого рода новые слова и вообще нововведения в языке, называют языковым пуризмом.

Применительно к языкам, которые испытывают большое «давление» других языков, часто встает проблема: как отличить заимствование от собственно перехода на другой язык. И айпон — хороший пример того, что это слово активно осваивается эвенским языком, в котором нет звука [ф]. Примечательно, что эвены не пытаются говорить «айфон» или «Iphone», а подстраивают заимствования под действующие правила эвенской фонетики. Так возникает определенный компромисс между ярым языковым пуризмом и требованием моды заполнить большое количество ниш в родном языке.


Стоимость может меняться

Следующее слово в нашем предложении — эримэн:

С винительным падежом становится все ясно, если вспомнить итоговое предложение: ведь «мы» хотим узнать стоимость «айфона», и как в русском, так и в эвенском глагол «знать» — переходный, то есть присоединяет существительное в винительном падеже.

Но при чем здесь показатель 3-го лица единственного числа? Это еще одно типичное явление для алтайских языков — вершинное маркирование в случае приимённого подчинения. В русском языке мы в подобных ситуациях используем конструкции с родительным падежом — «стоимость телефона» — и «вешаем» показатель этого падежа на зависимое слово, то есть на «телефон». При этом слово «стоимость» в русском языке остается неизменным. В алтайских же языках наоборот — маркер зависимости между словами «висит» на главном слове (на «вершине»), в нашем примере — на слове «стоимость». И обозначает он лицо и число зависимого имени.

Это легко понять на конкретных примерах, в которых мы заменим новомодный «айфон» более привычным эвенскому языку словом оран — «олень». Вот выражение оран эринни — «стоимость оленя»:

А вот орар эринтэн — «стоимость оленей»:



Язык SOV

Наконец, осталось добавить в предложение глаголы. «Наконец» здесь не просто вводное слово, глаголы в эвенском языке действительно находятся в конце предложения. Кстати, заодно скажем пару слов еще об одном явлении — базовом порядке слов.

В разных языках позиции подлежащего (Subject, S), сказуемого (Verb, V) и дополнения (Object, O) различны по отношению друг к другу. Например, в русском языке фраза «я вижу телефон» звучит максимально нейтрально. Но русский язык имеет довольно свободный порядок слов, поэтому можно сказать и «телефон я вижу», «вижу я телефон» и т. д. Но все эти варианты будут стилистически окрашены, часто требуют специальной интонации или контекста. В более строгом к порядку слов английском языке в предложении I see the phone слова менять местами нельзя. Оба этих языка имеют базовый порядок слов SVO. Для алтайских же языков характерен SOV, то есть в них сначала идет подлежащее, потом дополнение и лишь потом сказуемое.

В нашем случае сказуемое состоит из двух глаголов — инфинитива хадаи «узнать» и  хөрдип в значении «сходим»:

Сразу возникает вопрос: что такое инклюзивное, или включительное, 1-е лицо множественного числа? Дело в том, что во многих языках мира (от малагасийского на Мадагаскаре до аймара в Южной Америке) различаются понятия «я с тобой» (инклюзивное «мы») и «мы без тебя» (эксклюзивное «мы»). Вот так же и в эвенском. В данном случае речь идет о «нас двоих» — участниках речевого акта.


Гармония гласных

Морфемы предложения разобраны, но посмотрим еще раз на первые два слова: Бакалда-мат-ла-вур и унидек-лэ. И там, и там встречаются суффиксы местного падежа, но в одном случае суффикс звучит как -ла-, а в другом — как -лэ-. Почему значение у суффиксов одно, а звучат они по-разному?

В этом виноват сингармонизм, или гармония гласных, — фонетическое явление, при котором внутри слова гласные по определенному правилу уподобляются друг другу по какому-то признаку. Типичными признаками, по которым происходит уподобление в тех языках мира, которые «любят» сингармонизм, являются участие губ в произнесении гласного звука (огубленность), высота положения языка (подъем) и близость языка к зубам или, наоборот, к гортани (ряд).

Чтобы почувствовать, что такое различие по подъему, ряду или огубленности гласного, надо подобрать контрастные пары слов, в которых изменение гласного повлечет за собой смену значения слов. Вот типичные примеры в русском языке: был — бал (гласный [ы] — верхнего подъема, [а] — нижнего); лик — лук ([и] более передний, чем [у], причем [и] — неогубленный, а [у] — огубленный).

В целом правила сингармонизма в эвенском языке, казалось бы, простые: в одном слове встречаются гласные лишь из одного ряда. В нижеприведенной таблице противопоставление по ряду заметно при сравнении пары звуков из верхней и нижней строчек (где точками обозначается долгота гласного, двойными значками — дифтонги, а [Ө] — это звук, похожий на произнесение русской буквы «ё» без звука [й]).


Но что там за подчеркивание в верхней строчке, начиная с пятого столбца? Таким образом выделяют звуки более напряженные, в некоторых восточных говорах эвенского при их произнесении специально напрягается гортань (получаются так называемые фарингализованные гласные). Для удобства восприятия мы всю верхнюю строчку выделили полужирным шрифтом, чтобы подчеркнуть бóльшую напряженность гласных заднего ряда по сравнению с гласными переднего ряда, ведь на письме различия заметны только в парах [а]/[э] и [о]/[ө], что иногда вводит в заблуждение иностранцев, изучающих эвенский язык.

Итак, рассмотрим первое слово из нашего примера и обнаружим правила сингармонизма: Бакалдаматлавур. Последний слог не  показателен, а вот два предпоследних именно «а», потому что основа/корень слова бакалда-, «встретиться», содержит гласные заднего ряда. Если бы основа слова состояла из гласных переднего ряда, например, укчэ-, «рассказывать», у нас бы получилось укчэмэтлэвур — «когда мы поговорим».


Ни узуса, ни нормы

Наконец, обратимся к социолингвистике — науке о том, как язык функционирует и воспринимается в обществе. В рамках социолингвистических исследований малых и вымирающих языков чаще всего изучаются такие вопросы, как степень сохранности или витальности (жизнеспособности) языка, его престиж в обществе, представления носителей о его ценности, возможность его сохранения и/или возрождения. Имея около шести тысяч носителей и постепенно вытесняясь русским и якутским, эвенский в полной мере относится к этой категории — к малым языкам. Следует, однако, понимать, что подобная численность — не только и не столько результат перехода на русский. Эвены, как и большинство народов северной части Сибири, исторически имели небольшую численность в силу сурового климата и кочевого образа жизни, и само по себе количество носителей языка не говорит практически ничего о степени его сохранности — даже до влияния русского и якутского и начала глобализации этот язык вряд ли имел значительно больше носителей. Для сравнения, в джунглях Новой Гвинеи и Амазонии существуют языки, на которых говорит всего несколько сот человек в одной деревне, но передача языка между поколениями не прервана и языки не менее жизнеспособны, чем русский или английский, поскольку влияние крупных языков и вообще цивилизации в таких областях практически отсутствует.

Эвенский, не будучи изолированным от современного мира в такой степени, испытывает давление языков «городской цивилизации» — своих ближайших соседей — русского и якутского. Именно это определяет его социолингвистическое положение в первую очередь. Бóльшая часть этнических эвенов осваивает один из этих языков (или оба) как свой первый и родной, поскольку они пользуются бóльшим престижем в обществе — получить высшее образование на эвенском невозможно, найти хорошо оплачиваемую работу, владея только им, — тоже. Конечно, родители хотят для своего ребенка хорошего будущего с социальной и финансовой точек зрения, надеются, что он сможет переехать в Якутск или Москву, занять почетную, в их понимании, должность. Это совершенно естественно, и упрекать их в том, что они учат детей в первую очередь доминирующим, престижным языкам, с практической точки зрения нельзя. Такое положение дел, однако, плохо сказывается на степени сохранности эвенского языка — он практически «не нужен» в современном обществе даже на территориях расселения этнических эвенов, поэтому с каждым годом молодежь знает его все хуже.

Государство и языковые активисты пытаются бороться с этим — как и другим языкам коренных малочисленных народов Севера, эвенскому оказывается официальная поддержка, он преподается в школах, издаются учебные пособия по его изучению, выходит литература на языке. Правда, тут возникает еще одна проблема, связанная с вопросом о литературной норме. Такие языки, как русский, немецкий или татарский, имеют достаточно долгую письменную традицию, благодаря чему выработали единую норму. В условиях, когда язык используется во всех или практических всех доменах — сферах жизни, он «обрастает» некоторым узусом, то есть употребительной нормой, которая хотя бы в общих чертах едина и в школьных учебниках, и в художественных рассказах, и в телепередачах, и в молодежной музыке, и в устной речи. Для малых языков, получивших письменность не так давно, это характерно куда в меньшей степени. Если учебники и художественные тексты на них и создаются, то этим почти всегда занимается узкая прослойка этнической интеллектуальной элиты в тесном сотрудничестве с лингвистами и филологами. В попытках создать единый стандарт для языка или диалектного континуума, то есть языка, имеющего многочисленные локальные варианты, искусственно не сближавшиеся никакой нормой еще несколько десятилетий назад, такие кодификаторы неизбежно конструируют некий очень условный продукт, бесконечно далекий от живой эвенской речи пожилого носителя-оленевода.

Василий Харитонов
Федор Алексеев
Борис Осипов

Библиография

Бурыкин А.А. Эвенский язык в таблицах. — СПб.: Дрофа-Санкт-Петербург, 2003.

Новикова К.А. Очерки диалектов эвенского языка: ольский говор. Ч. 1 — Москва-Ленинград: Издательство академии наук, 1960.

Dybo A.V., Starostin G.S. In Defense of the Comparative Method, or The End of the Vovin Controversy (In memory of Sergei Starostin) // Аспекты компаративистики-III. — М., 2008. — P. 119-258.

Malchukov Andrei L. Even. (Languages of the World/Materials, Vol. 12) — München: Lincom Europa, 1995.

Starostin S.A., Dybo A.V., Mudrak O.A. Etymological dictionary of the Altaic languages. — Leiden, Brill, 2003.

Vovin, Alexander. The end of the Altaic controversy (review of Starostin et al. 2003) // Central Asiatic Journal. — 2005. — 49.1. — P. 71–132.

Группа любителей эвенского языка в социальной сети «ВКонтакте»

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.