«Античная наука в социальном и культурном измерении»

Почему дисциплинарные границы античной науки принято расширять? Как греческие и римские ученые понимали собственные дисциплины и что считали научным, а что нет? Как вышло, что нам известно так мало выдающих ученых того времени? В книге «Античная наука в социальном и культурном измерении» («НЛО») историк Леонид Жмудь рассказывает о зарождении, расцвете и стагнации античной науки, ее действующих лицах, а также влиянии на образование и государство. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о том, почему больше всего технических изобретений появилось в эллинистический период.

Технический расцвет эпохи эллинизма

Наш обзор причин, которыми ранее объясняли стагнацию античной техники и экономики, показал, что эти объяснения не выдерживают критики и отходят в прошлое. В современных работах на эту тему стагнация упоминается только в контексте критики прежних теорий. Это, естественно, не означает, что экономика в античности развивалась темпами, сравнимыми с индустриальной эпохой, но на фоне других доиндустриальных обществ, включая и Западную Европу в раннее Новое время, ее рост был весьма примечательным. По оценкам ведущих специалистов по экономической истории, разумеется, приблизительным, развитие греческой экономики в VIII–IV веках до нашей эры было интенсивным, с ежегодным ростом потребления на душу населения около 0,15 процента, так что в целом за этот период она увеличилась примерно на 50–100 процентов; римская экономика во II веке до нашей эры — середине II века нашей эры развивалась сходными темпами, около 0,1 процента в год. Это вполне сопоставимо с ростом потребления на душу населения на 0,2 процента в год в Нидерландах за период 1580–1820 годов, бóльшую часть которого страна была экономическим лидером Европы. Обер даже считает, что «Эллада в эпоху классического расцвета была богаче, чем в любой период греческой истории до XX века». 

К концу классической эпохи греки успешно освоили множество необходимых им технологий, созданных их восточными соседями, и изобрели немало собственных, например кран для подъема тяжестей, который использовался, в частности, на театральных подмостках (отсюда выражение «бог из машины», ἀπὸ μηχανῆς θεός), ручную мельницу для помола зерна или колесную тачку. Однако подавляющее большинство важных технических изобретений и инноваций относится к периоду эллинизма, а точнее даже к III веку до нашей эры, времени наивысшего развития греческой науки и ее наибольшего влияния на технику, времени, когда были написаны первые дошедшие до нас технические трактаты и труды по механике. Расцвет научного, а затем и технического творчества в античном мире последовал за расцветом поэзии, изобразительного искусства и философии, в чем можно усмотреть параллель с развитием европейской цивилизации, а вероятно, и некоторую закономерность. Развитию технической мысли в эту эпоху в первую очередь способствовало продолжение экономического роста в ключевых регионах эллинистического мира на фоне быстрой урбанизации и появления настоящих мегаполисов, таких как Александрия с ее 300 000 жителей в III веке до нашей эры, что влекло за собой рост горизонтальной и вертикальной мобильности. По мнению Крона, «эллинистическое общество, по-видимому, продолжает классическую модель процветающего общества с многочисленным средним классом, высший сегмент которого явно преуспевает в экономическом плане и демонстрирует свой успех». При этом наметилась тенденция к большему экономическому неравенству, особенно усилившаяся в римское время. Показательно, что экономическое неравенство выросло и в годы промышленной революции в Великобритании. Де Каллатэ, опираясь на данные археологии и антропометрии, рисует весьма оптимистическую картину эллинистического общества, гораздо более эгалитарного, чем римское или Англия XIX века: в этот период люди лучше питаются, живут в среднем дольше, у них более просторные дома. Брессон исходит из продолжения экономического роста в эпоху эллинизма при растущем социальном неравенстве, которое было закреплено в римском законодательстве конца II века разделением граждан на honestiores и humiliores. 

Расцвет науки и образования в III–II веках до нашей эры и более широкое распространение грамотности, уровень которой в продвинутых эллинистических полисах достигал 30–40 процентов свободного мужского населения, также относятся к числу причин, объясняющих концентрацию технических изобретений в эпохе эллинизма. Напомним, что самый благоприятный для механики период приходится на 325–200 годы до нашей эры, с первым пиком в 12 имен в 325 году до нашей эры и вторым в 9 имен в 225 году до нашей эры (время жизни Архимеда и Филона Механика), совпадающим с наивысшим эллинистическим пиком в математике (см. выше, 3.4). Рост числа инженеров, обученных математике в рамках enkyklios paideia, наряду с ростом числа грамотных мастеров способствует появлению и распространению технической литературы, которая быстрее и шире, чем устное знание, доносила до различных частей греческого мира информацию о технических новинках. Судя по тому, сколь много Витрувий и Герон почерпнули из трудов Ктесибия, Архимеда и Филона, их сочинения вошли в круг обязательного чтения образованного инженера, формируя таким образом коллективное знание всей профессиональной группы или, по крайней мере, ее лучшей части. Помимо всего прочего, благодаря этой литературе от эпохи эллинизма сохранилось гораздо больше имен изобретателей, механиков и инженеров, чем от предшествующей и последующей. Государства того времени, как монархии, так и республики, были одним из главных экономических субъектов; во многих изобретениях просматривается государственный заказ, прямой, например на военные орудия, или косвенный, когда автор знает, что его изобретение или инновация будут востребованы (и оплачены), как в случае с архимедовым винтом. Благодаря этому талантливый изобретатель низкого происхождения, такой как Ктесибий, мог прославиться и стать придворным механиком. 

О том, что инженер мог снискать широкую известность, свидетельствует папирус рубежа II–I веков до нашей эры, вероятно александрийского происхождения, изданный в свое время Дильсом. Текст без заглавия и имени автора содержит имена прославленных в своей профессии людей: законодателей, живописцев, скульпторов, архитекторов и инженеров и названия знаменитых мест: семи чудес света, самых больших островов, самых высоких гор, самых длинных рек и тому подобного. Судя по всему, эти сведения предлагались для заучивания ученикам греческой школы в Египте; известно, что в эллинистических школах был специальный предмет под названием «многознание» (πολυμαθία) или «любознание» (φιλομαθία), включавший в себя сведения общего характера. Обращает на себя внимание, что, кроме группы законодателей — Солона, Ликурга, Залевка, Харонда и Драконта, остальные знаменитости относятся к миру разнообразных technai. Школьник должен был знать таких творцов, как художник Зевксис (эта колонка сильно повреждена), скульпторы по мрамору Скопас, Пракситель и Фидий, скульпторы по бронзе Мирон, Поликлет и Лисипп, архитекторы Херсифрон, строитель храма Артемиды в Эфесе, Полиид, Дейнократ, Пифей, строитель Мавзолея в Галикарнасе. В колонке знаменитых механиков (μηχανικοί), в основном конструкторов военных машин, каждое имя дается с кратким комментарием: Эпикрат из Гераклеи построил военные орудия на Родосе, Полиид, упомянутый выше в числе архитекторов, создал осадную машину в Византии и тетрацикл (τετράκυκλος) на Родосе, Гарпал при Ксерксе построил мост через Геллеспонт, Диад вел осаду Тира и других городов при царе Александре, Стиппакс создал стартовые ворота для гонки лошадиных упряжек в Олимпии, Абдаракс построил машины (τὰ μηχανικά) в Александрии, Дорион изобрел машину для окончания войны (λυσιπόλεμος). В наше время самые знаменитые механики эпохи эллинизма — это Ктесибий, Архимед и Филон, но у составителя этого списка были другие герои, в том числе и такие, о которых мы ничего не знаем, например Дорион или Абдаракс, чье имя выдает семитское, вероятно финикийское происхождение. «Машины», созданные Абдараксом в Александрии, были столь известны, что никаких пояснений не требовали. Майкл Льюис, автор ценного исследования об античных мельницах, предложил чтение одного пассажа в арабском переводе технического трактата Аполлония из Перги, согласно которому речь в нем идет о «недавно изобретенной вертикальной мельнице Абдаракса». Если чтение Льюиса, принятое многими исследователями, верно, мы получаем возможность отнести Абдаракса к III веку до нашей эры и по достоинству оценить его изобретательский талант. 

Редкость упоминаний греческих инженеров в исторических трудах Дильс объяснял тем, что историки, как и вся античность, презирали техников. Между тем имена строителя самосского туннеля Евпалина, храма Геры на Самосе Ройка и понтонного моста через Геллеспонт Мандрокла мы узнаем из Геродота (3.60, 4.87–89), и если описания битв у греческих историков не содержат имена создателей военной техники, то и в современной истории Верденского сражения или битвы за Берлин мы вряд ли встретим имена конструкторов самолетов или танков. Такие сведения редко выходят за рамки специальной литературы, начало которой было положено в Греции; именно из технических сочинений, скорее всего из вторых рук, и почерпнул свои сведения компилятор списка механиков. Так, Битон в своем «Устройстве военных машин и катапульт» называет имена пяти конструкторов военной техники IV–III веков до нашей эры, в том числе и самого раннего из них, Зопира из Тарента, с указанием места их рождения, полиса-заказчика и описанием самих машин. Битон, в свою очередь, опирался на более раннюю литературу по военной технике, которая возникла в конце классической эпохи, но до нас не дошла. 

Подробнее читайте:
Жмудь, Л. Я. Античная наука в социальном и культурном измерении / Леонид Яковлевич Жмудь. — М.: Новое литературное обозрение, 2026. — 672 с.: ил. (Серия «История науки»)