«Расколотый храм. Реформация в Европе»

Началом Реформации обычно считают выступление богослова Мартина Лютера 31 октября 1517 года. Однако расхождения по ключевым вопросам и споры вокруг религиозных практик и ритуалов внутри католической церкви появились задолго до этого. В книге «Расколотый храм. Реформация в Европе» («Слово/Slovo») историк Анна Серегина рассказывает, почему рождение протестантизма в XVI веке — не начало, а всего лишь один из этапов чрезвычайно длительного процесса раскола, а также демонстрирует, как духовные преобразования меняли общество. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о протестантах, чьи взгляды не совпадали ни с Католической церковью, ни с Лютером.

Свободные общины: радикальная Реформация

История протестантских реформаторов гораздо менее логична и упорядочена, нежели это может показаться благодаря учебникам и историческим исследованиям. Первые десятилетия истории протестантов, которые потом представали как понятные и последовательные истории формирования той или иной конфессии, представляли собой хаотичное сосуществование различных групп, более или менее многочисленных, складывавшихся вокруг того или иного проповедника реформы. Какие-то группы впоследствии объединились, превратившись в более многочисленные сообщества с разделяемым всеми ритуалом, а позднее — и Символом веры. Они получили поддержку светских властей, будь то князья, местные аристократы или городской совет, что одновременно и помогало распространять новое учение, и ограничивало его — по крайней мере в том, что касалось переустройства общества. 

Другие группы такой поддержки не получили, однако их опыт имел большое значение для дальнейшей религиозной истории и европейской мысли. Некоторые из них также впоследствии объединились и стали родоначальниками конфессиональных групп, другие же так и вошли в историю как небольшие общины, объединившиеся вокруг харизматических лидеров, идеи которых, сохраненные для потомков в их трудах, оказали воздействие на следующие поколения богословов и философов. 

Историков часто ставило в тупик число и разнообразие общин ранних протестантов. Вплоть до XIX века всех, кого нельзя было отнести к большим церквям, относили к сектантам, а начиная с XIX века разделили протестантскую Реформацию на Реформацию магистратов — то есть протестантскую реформу, которая проводилась с согласия и при поддержке светских властей (магистратов) разных уровней (к этой группе обычно относили лютеранские и реформатские церкви), и радикальную Реформацию — то есть тех, кто не вписывался в первую. Классификация протестантов, отнесенных к последней группе, давно вызывала у специалистов головную боль — уж слишком разными, отличающимися друг от друга оказывались эти общины. Тем не менее у них все же есть важные схожие черты. 

Все ранние протестантские (евангелические, как они сами предпочитали себя называть) общины в поисках образца истинного благочестия и справедливого социального устройства обращались к истокам христианства — раннехристианским общинам, описанным в Новом Завете. Современную им Католическую церковь они считали погрязшей в грехах, а других реформаторов вроде Лютера и его сторонников — неспособными вызвать настоящее моральное перерождение верующих подобно тому, как это происходило с теми, кто вступал в общины первых христиан. Эти общины были гонимы и не имели поддержки Римской империи, значит, и их наследникам в XVI веке не стоило иметь ничего общего с властью мира сего. Только люди, разделявшие обряды и веру евангеликов, образовывали эти общины, а вступление в них было делом добровольным, в отличие от «больших» конфессий, членство в которых определялось по рождению. Евангелики часто расходились с признанными лидерами протестантской Реформации в оценке человеческой природы: в отличие от Лютера и Кальвина, они верили в свободу воли христианина и требовали активной добродетельной жизни, которая только и могла привести к спасению души, сходясь в этом с католиками. Наконец, значительная доля представителей евангеликов оказалась анабаптистами (от греческих слов «ана», заново, и «баптисмос», крещение), то есть теми, кто отвергал правило крещения младенцев и практиковал крещение взрослых верующих. 

Первые анабаптисты принадлежали к числу соратников первых реформаторов: например, ученик Лютера Андреас Карлштадт или последователи Ульриха Цвингли Конрад Гребель и Феликс Манц. Однако в отличие от своих наставников они после буквального прочтения Писания не нашли там свидетельств крещений младенцев: в раннехристианских общинах крещение принимали только взрослые, хорошо знакомые с обрядами и вероучением. 

Те, кого ученые причисляли к анабаптистам, в свою очередь были очень неоднородным объединением. Наиболее очевидное различие — между теми из них (большинством), кто избегал насилия, и теми, кто, ожидая скорого наступления тысячелетнего Царства Христова, готов был силой осуществить социальное переустройство. «Пацифисты» стремились вернуться к жизни раннехристианских общин и, в свою очередь, делились на тех, кто готов был полностью порвать с грешным миром вокруг, и тех, кто был открыт компромиссам. Такое разнообразие проявилось с самого первого момента появления анабаптистов (или баптистов, как они сами предпочитали себя называть) в середине 1520-х годов. К 1525 году Лютер уже изгнал Андреаса Карлштадта и его сторонников из Виттенберга, сочтя их взгляды на крещение неприемлемыми. Тогда же в Швейцарии местные анабаптисты устроили первые диспуты с Цвингли в Цюрихе. Обе стороны сочли противников проигравшими, но за Цвингли стояли светские власти Цюриха, и инакомыслящих ждали преследования. В 1527 году состоялась и первая казнь — в Цюрихе анабаптиста Феликса Манца утопили в реке Лиммат за отрицание крещения младенцев. В целом, по подсчетам специалистов, в Германии XVI века было казнено около 1000 анабаптистов, а к 1660 году — более 4000. Тем не менее казни и изгнания не останавливали распространение анабаптизма. Швейцарские братья с момента своего появления в 1520-х годах отправились проповедовать в горные деревни Швейцарии и  соседних земель. Их миссии имели успех: общины появились в землях Габсбургов — в Тироле и Моравии. Представители общин, собравшиеся в Шляйтхайме (1527), выработали общие для Швейцарских братьев положения: помимо крещения взрослых, понимающих основы вероучения, они включали выборность пасторов, которые ничем не отличались от остальных членов общины, принцип разрешения причащаться только избранным, избегающим греха, а не всем прихожанам, как это было принято у других, отказ от «меча», то есть от ношения оружия, служения в армии и светских должностей, которые могли подразумевать судебные полномочия и вынесение смертных приговоров, а также и отказ от клятв, в том числе присяг на верность правителям и присяг в суде. Последние два принципа делали анабаптистов подозрительными в глазах любых светских властей. 

Кроме того, анабаптисты разделяли со своими братьями-«апокалиптиками» стремление к социальному переустройству, построению идеальной общины верных, и часто страдали от подозрений, вызванных взрывом насилия, связанным с последними. К числу анабаптистов — сторонников насильственного переустройства мира относился лидер Крестьянского восстания в Германии (1525) Томас Мюнцер, а также и группа реформаторов, попытавшихся в 1534 году создать «Новый Иерусалим» в Мюнстере. Лидеры мюнстерских анабаптистов, Иоганн Лейденский, Бернхард Крехтлинг и Бернхард Книппердолинг, обобществили имущество, сожгли все книги, кроме Библии, а добродетельная жизнь стала обязательной — под страхом смерти, так как за грехи в Мюнстере следовала казнь. «Прославилась» община также и принудительной полигамией. В результате против мюнстерских анабаптистов объединились и князья-протестанты, и местный правитель — католический епископ. Город был осажден, и в 1535 году отряды анабаптистов потерпели поражение. Их лидеров казнили после долгих пыток, а тела выставили напоказ в железных клетках. Ужас от насилия, сначала развязанного сторонниками Иоганна Лейденского, а затем направленного на них самих, отвратил местных жителей не только от анабаптизма, но и от любых других протестантских экспериментов. В отличие от многих соседних земель, которые оказались конфессионально смешанными, жители епископства Мюнстерского в XVI веке довольно легко отказались от нового учения, а княжество стало влиятельным католическим анклавом на Рейне.

Однако ни преследования, ни испорченная ассоциацией с Мюнстером репутация не мешала общинам анабаптистов распространяться по Европе. Выходцы из Швейцарии принесли свое учение в относительно безопасные горные долины Тироля и Каринтии, где контроль правителей — Габсбургов был не слишком силен, а также в веротерпимую Моравию, принимавшую гуситов и новых реформаторов. Лидером Швейцарских братьев стал обращенный тиролец Якоб Хуттер (или Гуттер), по имени которого последователей противники называли гуттеритами. В XVII веке, когда в землях Габсбургов, прежде всего в Австрии и Чехии, начались гонения на всех протестантов, гуттериты бежали на восток. В XVII веке они нашли убежище в  землях венгерской короны (в Словакии) и в Трансильвании, а также в Речи Посполитой. Столетием позже, столкнувшись с агрессией турок на османо-турецкой границе, а также с разделами Речи Посполитой и увеличенным налогообложением, которое в землях, отошедших Пруссии, назначалось всем, кто не служил в армии, гуттериты отправились дальше на восток, в Российскую империю. Им выделили земли для поселения в современной Черниговской области и в Запорожье. Часть из них сто лет спустя, после введения в Российской империи всеобщей воинской повинности, уехали в США и Канаду, но многие остались, распространяя свою веру среди местных жителей, сделав баптизм крупной христианской конфессией Украины и южной России. Другие гуттериты в XVIII веке отправились в американские колонии Британии. 

Подробнее читайте:
Серегина А. Расколотый храм. Реформация в Европе / Анна Серегина. — М.: Слово/Slovo, 2026. — 240 с.: ил., 16,5 × 24 см.