«Письма темных людей»

На фоне гонений против евреев в Германии в начале XVI века развернулся «Рейхлиновский спор». Представители католической церкви выступали за уничтожение еврейских религиозных книг, которые якобы содержали насмешки над христианской религией, а гуманисты — против этого. В книге «Письма темных людей» («Издательство магазина Бабель») филолог Армен Захарян рассказывает об обстоятельствах появления одноименного анонимного сатирического сборника, который высмеивал . Книга вошла в длинный список премии «Просветитель» 2026 года. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о принявшем христианство иудее Иоганне Пфефферкорне, заявившем о необходимости уничтожения книг бывших единоверцев.

Глава 1

1 августа 1509 года, ровно за десять лет до этой битвы за Штутгарт, в окрестностях итальянской Падуи в весьма возбужденном состоянии духа проснулся некто Иоганн Пфефферкорн. Сегодня его должен был принять император. 

Иоганном, впрочем, Пфефферкорн был не всегда: еще недавно вы бы узнали его под именем Иосиф. Он был евреем из Богемии, племянником раввина. Теперь же ко двору Максимилиана I 7 он прибыл как кельнский крещенный католик. 

Чтобы понять, как Пфефферкорн оказался в Падуе и о чем он собирался беседовать с императором, нужно оглянуться на пять лет назад и посмотреть в 1504 год. 

На дворе Высокое Возрождение: расцвет искусств и наук по всей Европе. Леонардо да Винчи работает над «Моной Лизой», а Микеланджело Буонарроти — над статуей Давида, Эразм Роттердамский учит древнегреческий, Никколо Макиавелли вдохновляется общением с Чезаре Борджиа (сыном того самого Папы Римского, чье имя станет впоследствии нарицательным ), а Дюрер представляет пораженной публике недавно оконченного зайца. 

И здесь же, в круговороте событий, иудей Иосиф Пфефферкон из Праги; что же, он ничем не хуже прочих — и он в эту бурную эпоху ищет смысл жизни. Поиск приводит его в Кельн и заканчивается, вернее, начинается крещением: о жизни Пфефферкорна-иудея нам известно ничтожно мало, словно его биография открывается словами: «Во имя отца и сына и святого духа». 

Ему тридцать шесть, он становится христианином — и, поскольку эпоха настоящих крестовых походов закончилась два с лишним века назад, а энтузиазм неофита требует решительных действий, Пфефферкорн начинает свой собственный поход — с кострами и антисемитами; поход против бывших единоверцев. 

Его основной род деятельности теперь — агитация и пропаганда, так что в последующие шесть лет он публикует четыре памфлета, направленные на христианизацию евреев. 

То, как стремительно эволюционировали, или, вернее сказать, деградировали взгляды Пфефферкорна, можно проследить хотя бы по названиям его работ. Если памфлет 1507 года назывался «Зеркало иудеев, увещевающее их обратиться ко Христу», то к 1509‑му из-под его пера выходит уже лаконичное и недвусмысленное «Враг евреев». 

Присутствие евреев в Германии, объяснял в этом тексте Пфефферкорн, хуже, чем присутствие самого дьявола. Ведь дьявол только подрывает христианскую веру, а евреи еще и разлагают христианское общество грабительскими микрозаймами. Сходите к евреям в «Быстроденьги» и возьмите у них в долг один гульден, демонстрировал Пфефферкорн свою невероятную математическую эквилибристику, и через тридцать лет ваш долг перед ними составит 106 тонн золота, 45 810 гульденов, 28 пфеннингов и 11 геллеров. 

А если после подобных расчетов вы все еще думаете, что с человеком, который вот до такой степени точно исследует тему, можно спорить, то Пфефферкорн авторитетно заключает: «Этот народ проклят — его не тронешь и не переубедишь ни молитвой, ни разумом, ни логикой» . 

Казалось бы, очевидное в таких предлагаемых обстоятельствах решение, раз уж этот народ ничем не тронешь, — изгнание. Тем более, что успешные прецеденты уже были, причем даже при жизни Пфефферкорна. В 1492 году евреев изгнали из Испании, в 1497‑м Португалия объявила крещение для всех даром, и пусть никто не уйдет иудеем, евреев давно изгнали из Англии и Франции . Однако из Германии, где действовал Пфефферкорн, изгонять евреев было весьма… хлопотно. 

Дело в том, что никакой объединенной Германии тогда не существовало, а была Священная Римская империя, о которой Вольтер весьма остроумно заметил, что она не была ни священной, ни римской, ни империей. Это было объединение сотен преимущественно германских территорий, каждая из которых обладала каким‑то суверенитетом и статусом. Здесь были вольные города и ландграфства, архиепископства и герцогства, княжества и курфюршества, имперские округа и рыцарские владения . 

Во главе этой вакханалии стоял император, но его возможности были ограничены, взаимоотношения между имперской и местной властью строились на сложной системе договоров и соглашений. 

Показателен случай в Нюрнберге: городской совет этого просвещенного города добивался разрешения изгнать евреев… двадцать пять лет. Да и то, когда в 1499 году Нюрнбергу наконец‑то удалось принять соответствующие законы, пришлось заплатить императору большую неустойку. Ох уж эта немецкая бюрократия! 

Как видно из данного примера, тяжбы эти коренились не в большой любви к ближнему своему еврею, а преимущественно в экономике. Еврейские сообщества платили специальные налоги, способствовали развитию торговли и банковского дела, а потому многие акторы не хотели избавляться от евреев на своей территории, поскольку не считали это выгодным. Так что лоббировать полное изгнание евреев из Германии было бессмысленно, а Пфефферкорну хотелось действовать масштабно, ему грезилась федеральная кампания по борьбе с иудейской заразой. Поэтому со временем он выбрал мишень куда более уязвимую, чем сами евреи — их книги . 

Пфефферкорн предложил конфисковать все еврейские религиозные сочинения, кроме еврейской Библии, ибо их книги, писал Пфефферкорн, — это мать их пороков. Иоганн — нужно за ним это признать — был талантливым полемистом и агитатором, он умел привлекать внимание, убеждать и манипулировать. Однако ни его авторитета, ни компетенций не хватило бы для того, чтобы организовать имперскую кампанию по конфискации и уничтожению еврейской литературы в одиночку. Но ему повезло: пылкого молодого человека заприметили могущественные религиозные ордена — францисканцы и доминиканцы. 

Крещеный еврей, владеющий ивритом, знанием культурного контекста, религиозных праздников и практик, идеально подходил на роль тарана в борьбе с иудаизмом в Германии. А потому вокруг Пфефферкорна, оказавшегося в нужном месте в нужное время, начала складываться коалиция представителей католического духовенства, объединенных этой целью. 

«Они наставляли и учили меня, — признается позже Иоганн, — что нет на земле дела угоднее Богу и спасительнее для души моей, чем, усердно трудясь, проложить путь к тому, чтобы лживые и богохульные книги евреев были изъяты и уничтожены».

Подробнее читайте:
Захарян, А. Письма темных людей / Армен Захарян. — Издательство магазина Бабель, Тель-Авив, 2026. — 104 с.