«Вирусы, вулканы и вода: как Природа меняет общество? О естественных причинах модернизации»
Какова роль стихийных бедствий
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора
Почему модернизация на Западе началась раньше, чем в остальном мире? Многие исследователи считают, что ключевую роль сыграли инновации и институты. При этом куда реже во внимание принимают благоприятные природные условия Северо-Западной Европы. В книге «Вирусы, вулканы и вода: как Природа меняет общество? О естественных причинах модернизации» («Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге») Андрей Щербак рассказывает о географических, биологических и климатических предпосылках европейской модернизации. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом, посвященным значению природных катастроф для развития человеческих сообществ.
Модернизация как стихия?
В фокусе этой главы — выявление влияния роли стихийных бедствий (они же природные катастрофы) на модернизацию. Таковыми я считаю землетрясения, наводнения, засухи, извержения вулканов, цунами, ураганы (то есть не техногенные катастрофы). Цель — рассмотреть влияние стихийных бедствий на модернизацию.
Происходит ли модернизация стихийно, благодаря (или вопреки) «попутным» случайным событиям, которыми являются природные катастрофы? Или все-таки она осуществляется «по плану», которому не могут помешать ни ураганы, ни вулканы? Сразу стоит оговориться, что едва ли речь идет о прямом влиянии. Наводнения или землетрясения не приближают и не отдаляют модернизацию. Однако в рамках предлагаемого структурного подхода, согласно которому характеристики экологической ниши, в которой существует общество, имеют важнейшее значение для перспектив его развития, появляется возможность понять их значение для развития. В некоторой степени удачная модернизация определяется наличием благоприятной экологической ниши. В таком понимании стихийные бедствия — составной элемент подобной экологической ниши.
Включение стихийных бедствий в изучение модернизации позволяет обогатить наше понимание логики модернизации с нескольких точек зрения. Во-первых, при рассмотрении стихийных бедствий как случайных и экзогенных событий с непредсказуемыми последствиями можно выявить, как подобные случайные события могли оказаться триггерами или даже катализаторами некоторых важных социальных процессов. Как эпидемии «черной смерти» в XIV веке экономисты Дарон Аджемоглу и Джеймс Робинсон приписывают старт модернизации в Западной Европе, так и какое-то стихийное бедствие может сыграть подобную роль [Аджемоглу, Робинсон 2015]. Приведем несколько примеров ниже.
Извержение перуанского вулкана Уайнапутина в феврале 1600 года привело к выбросу в атмосферу огромного количества вулканического пепла, диоксида серы, который разнесся по всей атмосфере планеты. Микрочастицы создали эффект тумана, препятствовавшего проникновению солнечных лучей. По оценкам ученых, 1601 год стал одним из самых холодных за текущие 600 лет. В ряде стран сохранились исторические записи о погодных аномалиях: более сильное замерзание водоемов, более позднее цветение деревьев, более массивный снежный покров и промерзание почв. Все это повлияло на график сельскохозяйственных работ, к тому же многие посевы померзли и погибли. Немедленным последствием резкого похолодания стали неурожаи в ряде стран. Особенно это сильно проявилось на северо-западе Европы, где была отмечена череда исключительно холодных и продолжительных зим. Именно это извержение вулкана называется причиной Великого голода в России в 1601–1603 годах, который, в свою очередь, стал одной из первопричин начала Смутного времени в стране [Verosub, Lippman 2008; White et al. 2022]. Сергей Нефедов [2010а] подробно описывает Великий голод в России, как и события, предшествовавшие ему. Хотя ученый крайне скептически относится к климатическим причинам этой катастрофы, все равно получается: то природное бедствие стало триггером уже идущих социальных процессов. Нефедов пишет:
Лето 1601 года выдалось холодным и сырым, уже в начале сентября выпал снег, и крестьяне смогли собрать лишь малую часть урожая — а то, что собрали, — это была «зяблая», недозревшая и помороженная рожь. В прежние времена, когда у крестьян были запасы хлеба, один неурожай не смог бы вызвать голод [Нефедов 2010а, c. 291].
Неурожай совпал с политикой закрепощения крестьян и изъятия у них прибавочного продукта государством и помещиками. Без минимальных хлебных запасов, при нежелании мелких помещиков отпускать своих крестьян на волю и неспособности государства обеспечить эффективную систему раздачи хлеба нуждающимся, крестьяне оказались перед лицом страшного голода [Там же, c. 292–294]. Стоит все же отметить, что вышеуказанные процессы оказались запущены резкими климатическими изменениями; при этом наглядно видно, как эффекты стихийных бедствий вплетены в социальную сферу.
По тем же причинам в это же время голод был отмечен и в Швеции. В Османской империи крайне суровые зимы дополнили уже продолжавшуюся серия засух в Анатолии, что сначала вызвало падеж скота, а потом социальные недовольства, которые в итоге вылились в Восстания джелали — серия народных мятежей и выступлений в Османской Анатолии в XVI–XVII веках. Джелали здесь — полукочевые племена, выступавшие против усиления административного и фискального гнета со стороны центральной власти.
Другой похожий пример — извержение вулкана Лаки в Исландии в июне 1783 года. Это тоже одно из крупнейших извержений вулкана в истории — извержение лавы продолжалось около восьми месяцев [Bojanowski 2011]. В результате данного стихийного бедствия в атмосферу было выброшено порядка 120 миллионов тонн диоксида серы и других ядовитых соединений. Столь масштабный объем вулканического пепла привел к катастрофическим последствиям. Облака вулканического пепла с высоким содержанием серной кислоты расплылись по всей атмосфере, скрыв солнце во многих странах. Это явление получило название «сухого тумана» (dry fog; haze). Вскоре после начала извержения почти вся Европа оказалась покрыта смогом, вызывающим необычные атмосферные явления. В самой Исландии в результате извержения Лаки и его климатических последствий в том числе от голода (Haze famine) погибло порядка 20 процентов населения [Thordarson, Self 2003]. Исторические свидетельства говорят о значительном похолодании, замерзших летом реках и озерах. Столь резкое изменение климата вызвало серию продолжительных неурожаев в ряде стран Европы, что привело к голоду. В некоторых европейских странах, включая Францию, он длился три года. Согласно ряду наблюдений, именно вызванный извержением вулкана Лаки голод стал одной из причин начала Великой французской революции в 1789 году [Thordarson, Self 2003; Bojanowski 2011].
Эти примеры показывают, что стихийные бедствия — генератор случайностей, своего рода wild card в истории. Таким образом, включение стихийных бедствий в парадигму теории модернизации является одним из аргументов в пользу тезиса о значимости случайных событий в истории. При этом едва ли сами природные катастрофы играют ключевую роль в определении хода истории, они лишь ускоряют назревшие процессы. Нельзя сказать, что, не будь извержения вулкана в Перу, не было бы Смутного времени в России и, не будь извержения вулкана в Исландии, не было бы Великой французской революции, но названные природные катастрофы могли тем не менее ускорить неизбежное. С этой точки зрения случайные стихийные бедствия — важный элемент экологического фона, на котором разворачиваются исторические процессы. Какое-то из событий может оказаться важной критической точкой, определяющей траекторию модернизации. В то же время иные природные катастрофы не приводят к столь значимым историческим последствиям. Например, в 1815 году произошло извержение вулкана Тамбора в Индонезии, крупнейшее в современной истории, с выбросом огромного количества вулканического пепла, который таким же образом распространился в атмосфере всей планеты. На ближайших островах погибло примерно 71 тысяча человек [Oppenheimer 2003, p. 249]. Закономерным образом произошло резкое похолодание в разных частях мира, в том числе в Европе и Америке [Ibid.]. Современники назвали 1816 год «годом без лета». В Юго-Восточной Европе похолодание спровоцировало эпидемию тифа; неурожай в Англии привел к массовой волне эмиграции в Америку. Повсеместно выросла цена на зерно; недовольство ростом цен было порой столь высоким, что в ряде регионов Англии прошли бунты [Ibid., p. 251]. В Индии последствия извержения вызвали более сильные дожди, которые привели к неурожаю и далее массовому голоду. Одним из следствий изменения климата стало начало эпидемии холеры в 1817 году [Шах 2018, c. 29]. Однако масштабных исторических изменений это событие не запустило.
С другой стороны, включение стихийных бедствий в парадигму модернизации позволяет разделять регионы и общества по характеру рисков и реакций на них. В этом случае стихийные бедствия не совсем случайны, а ожидаемы. Наводнения, землетрясения и ураганы возникают с определенной частотой и периодичностью, примерные их последствия могут быть известны. Соответственно, реакции общества также предсказуемы. Модернизация предполагает поиск решений или для предотвращения стихийных бедствий (например, наводнений), или для снижения ущерба от них. Эти решения могут быть как технологическими, так и управленческими. С этой точки зрения модернизация может быть представлена как способ снижения риска от стихийных бедствий. В таком варианте нет никакой непредсказуемости и случайности, наоборот, преобладают расчет и планирование — с целью снижения риска. Стихийные бедствия оказываются частью природы, которую необходимо покорить человеку.
Подробнее читайте:
Щербак, А. Н. Вирусы, вулканы и вода: как Природа меняет общество? О естественных причинах модернизации / Андрей Щербак. — СПб. : Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2026. — 228 с