«Полимат»

История универсальных людей от Леонардо да Винчи до Сьюзен Сонтаг

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора

Иногда шутка про сына маминой подруги — совсем не шутка. Когда речь заходит о «людях эпохи Возрождения», обычно вспоминают Леонардо да Винчи, который был талантлив и как естествоиспытатель, и как художник, Но их в нашей истории, естественно, было (и есть) намного больше. В книге «Полимат: История универсальных людей от Леонардо да Винчи до Сьюзен Сонтаг» (издательство «Альпина нон-фикшн»), переведенной на русский язык Татьяной Лисицыной, историк культуры и медиевист Питер Берк рассказывает, что мы знаем о полиматии и людях, которые подходят под это определение. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом, посвященным людям эпохи Ренессанса, сумевшим прославиться благодаря энциклопедическим знаниям сразу в нескольких научных дисциплинах.

Ученые

Совсем немногие из упомянутых до сих пор «людей Возрождения» могут считаться полиматами в строгом смысле слова. Однако в рассматриваемый период в Европе не было недостатка в разносторонних ученых, которых в то время называли «многознающими» (multiscius — прилагательное, использовавшееся испанским гуманистом Хуаном Луисом Вивесом) или «людьми многих познаний», multiplex scientia, как писал биограф голландского гуманиста Рудольфа Агриколы. Мы уже видели, что для того, чтобы быть ученым-гуманистом и преподавать в университете, требовалось владеть как минимум пятью дисциплинами. Эразм Роттердамский, самый знаменитый гуманист, также прекрасно разбирался в филологии и теологии. Однако продвигаться дальше в исследованиях он не хотел и напоминал своим читателям, что Сократ критиковал интерес к «тем наукам, что не являются необходимыми», в частности к астрологии и геометрии, считая, что должный объект для изучения — это человек. Говоря словами благожелательно настроенного историка, Эразм только «стремился к чему-то типа полиматии».

Другие гуманисты были более активными и следовали примеру Аристотеля, а не Сократа. Например, Филипп Меланхтон, которого теперь помнят как теолога и ближайшего виттенбергского соратника Лютера, изучал и преподавал не только риторику и греческий язык, но и математику, астрономию, астрологию, анатомию и ботанику.

Особенно стремился к универсальности знаний Джованни Пико делла Мирандола. Он знаменит своей «Речью о достоинстве человека» (Oratio de Hominis Dignitate, 1486), своего рода манифестом ренессансного гуманизма, но его интересы простирались гораздо дальше. Когда ему было всего двадцать три года, в 1486 году, он собирался публично защитить в Риме 900 тезисов — «диалектических, моральных, физических, математических, метафизических, теологических, магических и каббалистических», но эта защита так и не состоялась. Пико утверждал, что математика есть «метод изучения всего, что может быть познано» (via ad omnis scibilis investigationem).

Он выучил иврит, арамейский и арабский языки и был особенно увлечен тайной еврейской традицией каббалы, которую он «впустил... в христианский мир». Его интересовала не только каббалистическая мистика, но и использование еврейских букв и слов в магических целях — этот метод Пико сравнивал с комбинаторикой Раймунда Луллия.

В памфлете Эразма «Цицеронианец» (Ciceronianus, 1528) один из персонажей описывает Пико как «всестороннего человека» (ingenium ad omnia factum), в то время как в жизнеописании, написанном племянником Пико, он выведен как один из «людей, которые являются знатоками в любой науке» (viri omni disciplinarum genere consumatissimi). Как мы увидим в дальнейшем, полиматы позднейших эпох и их почитатели часто говорили о Пико как о примере для подражания.

Не стоит видеть в Пико делла Мирандола человека, который шел наперекор традиции. Его 900 тезисов начинаются с шестнадцати умозаключений «согласно Альберту» — то есть Альберту Великому, «универсальному доктору». Также в них есть ссылки на Ибн Рушда, Ибн Сину и аль-Фараби. Интеллектуальный турнир, который Пико предложил устроить в Риме, следовал средневековому образцу принятых в Пражском и других университетах диспутов под названием quodlibet (в переводе с лат. — «что угодно»), когда университетский профессор готовил вопросы для обсуждения по любым дисциплинам.

Внушительное количество людей (50 из 500 в моей выборке, все родились до 1565 года) являются хорошими претендентами на то, чтобы считаться полиматами эпохи Ренессанса. Пять прекрасных примеров, приведенных ниже, включают немца, двух французов, англичанина и швейцарца: это Генрих Корнелиус Агриппа, Жан Боден, Жозеф Скалигер, Джон Ди и Конрад Геснер.

Агриппу считают прототипом символа всезнания, доктора Фауста. В пьесе Кристофера Марлоу Фауст хвастается, что станет «столь же хитроумным, как Агриппа» (в те времена слово «хитроумный» относилось к знаниям в целом). Прежде чем заняться науками, Агриппа прошел военную службу, тем самым объединив оружие со словом; ему также довелось быть дипломатом и врачом. Его интересы включали в себя теологию, философию, право, медицину, алхимию, магию и тайное учение каббалы, которое так занимало Пико делла Мирандолу. Агриппа, называвший себя «пожирателем книг» (helluo librorum), много почерпнул из трудов Плиния Старшего и составил комментарий к Раймунду Луллию. К числу написанного им принадлежат «О тщете наук» (De incertitudine et vanitate scientiarum, 1527), общий обзор человеческого знания со скептических позиций, и «Оккультная философия» (De Occulta Philosophia Libri III, 1531 — 1533), трактат о магии (природной, небесной и культовой), в котором автор утверждает, что она может разрешить проблемы, поднятые скептиками. Ходили слухи, что черная собака Агриппы была на самом деле дьяволом. Подобно Герберту Орильякскому, Роджеру Бэкону и Альберту Великому, Агриппа вызывал неоднозначное отношение, в котором сочетались восхищение и настороженность.

Жан Боден описан у историка Хью Тревор-Ропера как «бесспорный интеллектуальный авторитет конца XVI столетия». Своей славой он во многом обязан сочинению о государстве — «Шесть книг о республике» (Six Livres de la République, 1576), в котором высказывается в поддержку абсолютной монархии (слово «республика» в названии использовано не в современном смысле, а в значении «государство»). Книга сочетает в себе политическую теорию с тем, что много позже будет названо политологией, предлагая передовой для своего времени сравнительный анализ политических систем. В «Методе легкого познания истории» (Methodus ad facilem historiarum cognitionem, 1566), руководстве для студентов, написанном в форме библиографического очерка, Боден связывает изучение истории с изучением права, рекомендуя сравнивать законы «всех или самых знаменитых обществ», чтобы выбрать из них лучшие. Идеальный юрист, с его точки зрения, представляет собой «живую энциклопедию», а историку необходимо изучать географию (в том числе климат) и философию; тех, кто так поступает, Боден называет Geographistorici и Philosophistorici.

Прочие труды Бодена известны только специалистам. В «Демономании колдунов» (La démonomanie des sorciers, 1580) он пишет о проделках ведьм и их договоре с дьяволом, который, согласно автору, пытается склонить судей к снисходительности на процессах против обвиняемых в колдовстве. Боден критикует Агриппу за увлечение оккультными темами. Еще одна книга, «Театр природы» (Universae naturae theatrum, 1596), является своего рода энциклопедией, написанной в форме диалога. В ней автор сочетает естествознание и натурфилософию с теологией, привлекает конкретные примеры из разных областей, от астрономии до зоологии, чтобы показать, что все в природе имеет полезное предназначение согласно Божьему замыслу. Боден также внес свой вклад в то, что сейчас называется экономической наукой. У него есть «веские основания считаться первым, кто сформулировал количественную теорию денег», изложенную в ответ на аргументы королевского чиновника, обеспокоенного ростом цен.

Возможно, Боден был также автором «Диалога семи» (Colloquium Heptaplomeres), участники которого обсуждают различные достоинства католичества, кальвинизма, лютеранства, иудаизма, ислама и естественной религии. В любом случае он приложил немало усилий, пытаясь положить конец войнам между католиками и протестантами во Франции.

Еще одного француза, Жозефа Скалигера, вполне можно считать достойным соперником Бодена в борьбе за титул «интеллектуального авторитета» своего времени. При жизни его прозвали Геркулесом научного сообщества, Иммануил Кант писал о «чудесной» памяти Скалигера, а позднее его именовали титаном учености. Скалигер был в основном филологом, несравненным примером эрудита из эрудитов, ставшим, как мы увидим впоследствии, образцом для полимата Джона Селдена. Его издания классических произведений, от сочинений энциклопедиста Варрона до стихов Катулла, Тибулла и Проперция, отличаются не только блестящими правками текста, но и новаторством самого метода — он реконструировал историю текстовой традиции.

Скалигер сочетал методы филологов-классиков с подходом юристов, таких как его учитель Жак Кюжа, чтобы сводить воедино разрозненные свидетельства. Издание древнеримской астрономической поэмы Марка Манилия подтолкнуло Скалигера к изучению истории этой дисциплины. Он также стал востоковедом, изучал иврит, арамейский и арабский языки. Все эти знания пригодились ему при написании главного труда — «Об исправлении хронологии» (De emendatione temporum, 1583), дополненного «Сокровищницей времен» (Thesaurus temporum, 1606). Критически сопоставляя источники на разных древних языках и используя астрономические данные, Скалигер, как и Исаак Ньютон столетием позже, попытался устранить противоречия между греческой, римской, вавилонской и другими хронологиями.

Некоторые полагают, что английский ученый Джон Ди является прототипом главного героя пьесы Кристофера Марлоу «Доктор Фаустус» (как Агриппа, считающийся прототипом Фауста в оригинальной немецкой «Книге о Фаусте»). До недавних времен он почти не попадал в поле зрения историков (тоже как Агриппа), поскольку занимался астрологией, ангелологией, магией, алхимией — дисциплинами, которые больше не воспринимаются всерьез современной наукой, несмотря на всю свою привлекательность для адептов оккультных знаний. Но интересы Джона Ди распространялись и на математику, астрономию, философию, право, физику, навигацию и географию (которую он изучал в Нидерландах вместе со знаменитым картографом Герардом Меркатором). Он испытывал особый интерес к своим предшественникам, обладавшим энциклопедическими познаниями: Альберту Великому, Роджеру Бэкону, Раймунду Луллию и Пико делла Мирандола. Его библиотека была одной из богатейших для своего времени и насчитывала около четырех тысяч печатных книг и манускриптов, включая трактаты по архитектуре, музыке, древностям, геральдике, генеалогии, а также упомянутым выше дисциплинам. В общем, «в стремлении к универсальному знанию он был совершенным человеком эпохи Возрождения», буквально «всенаучным».

За свою сравнительно недолгую жизнь (он умер в сорок девять лет) Конрад Геснер заслужил репутацию гуманиста, врача, естествоиспытателя и энциклопедиста. Его называли то «полигистором», то «Плинием нашей Германии» (а позднее — «исполином эрудиции»; к этой характеристике мы еще вернемся впоследствии).

Геснер был профессором греческого языка в Лозанне. Он опубликовал ряд изданий древнегреческих текстов, но чаще всего его вспоминают в связи с составленной им обширной библиографией, дополненной биографическим словарем, — «Всеобщей библиотекой» (Bibliotheca universalis, 1545). На 1300 страницах Гесснер собрал информацию о 10 000 сочинений 3000 авторов, писавших на латинском и греческом языках, составив бесценный справочник, который, помимо прочего, должен был послужить сохранению известных классических текстов и обнаружению новых. Позже Геснер написал сравнительное исследование около 130 языков, «Митридат» (Mithridates, 1555).

Хотя упомянутых достижений уже достаточно для одного человека, Геснер был еще и практикующим врачом в Цюрихе, а также, как и другие гуманисты его поколения, внес вклад в исследования природы и культуры. Он написал книги о животных (Historiae animalium, в пяти томах, 1551–1558), термальных источниках (De Germaniae et Helvetiae Th ermis, 1553) и окаменелостях (De Omni Rerum Fossilium Genere, 1565) и оставил рукописи по ботанике, которые, проживи автор чуть дольше, могли бы составить еще одну книгу. В интересе Геснера к идеям древних авторов, Плиния и Аристотеля, видна традиция ренессансного гуманизма, но он также полагался и на собственные наблюдения за растениями и животными. В честь Геснера назван один из видов цветов и один из видов бабочек.

Чтобы понять, как Геснер смог опубликовать так много за свою короткую жизнь, современные исследователи пытаются восстановить его методы работы. Много информации поступало к нему из писем корреспондентов, которые Геснер часто разрезал на фрагменты и систематизировал по темам. Также он черпал факты из бесед с посетителями и обширного круга чтения, а организацию огромного материала частично доверял помощникам и секретарям. Но даже с учетом этого достижения Геснера выглядят внушительными.

Подробнее читайте:
Берк, П. Полимат: История универсальных людей от Леонардо да Винчи до Сьюзен Сонтаг / Питер Бёрк ; Пер. с англ. [Татьяны Лисицыной] — М. : Альпина нон-фикшн, 2023. — 390 с. + 16 с. вкл.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.