Альпина нон-фикшн

Научно-популярное издательство

«Близкие контакты далеких предков: Как эволюционировал наш вид»

Мы, люди — приматы. За почти три миллиона лет эволюции мы лишились шерсти, научились ходить на двух ногах и увеличились в размерах, прибавив в среднем около 25 сантиметров роста и 30 киллограмм веса, а кроме того — стали жить примерно на 50 лет дольше. О том, как человек превратился в того, кто он есть сейчас, американский антрополог Санхи Ли, придерживающаяся концепции мультирегиональной эволюции человека, рассказывает в книге «Близкие контакты далеких предков: Как эволюционировал наш вид» (издательство «Альпина нон-фикшн»), переведенной на русский язык Натальей Колпаковой. Санхи Ли рассматривает широкий круг вопросов биологической антропологии: от репродуктивной стратегии ископаемых гоминин до альтруизма. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом, посвященным мясоедению: когда и почему наши древнейшие предки начали употреблять мясо в пищу и как это отразилось на эволюции человека.


Мы — мясоеды

Представьте, что ребенок лет четырех-пяти преследует в африканской саванне газелей, мчащихся быстрее льва. Возможно ли это? Конечно, нет. Однако если ранние гоминины добывали дичь в соответствии с нашими представлениями об охоте, то придется включить эту сцену в свою эволюционную историю. Дело в том, что ранние гоминины по росту едва дотягивали до современного дошкольника и имели очень слабо развитые охотничьи навыки.

Очевидно, что люди любят мясо. Если поедание мяса считать умением, то мы овладели им в совершенстве. Это умение человек обрел в середине своей эволюционной истории, примерно 2,3 млн лет назад, с появлением рода Homo, но вопреки общепринятому мнению поначалу мы добывали мясо — точнее, животный жир и белок — не охотой. Мы частенько представляем, как пещерный человек гонится за дичью с копьем или каменным топором, но такое стало возможным совсем не на заре нашей эволюционной истории. Копья появились лишь в последние 30 000 лет, каменные топоры — около 2,5 млн лет назад. Если мы так любим мясо, то как добывали свою порцию любимой еды в самом начале? Прежде чем ответить на этот вопрос, попробуем выяснить, как нам вообще удалось приобщиться к мясоедению.


Новый примат со старыми вкусовыми рецепторами

Люди являются приматами. Наши первые предки — приматы — появились от 80 до 65 млн лет назад, они жили на деревьях и питались преимущественно фруктами и листьями. Эти первые приматы поместились бы на вашей ладони (как современные долгопяты) и, следовательно, могли довольствоваться минимумом калорий, получаемых, скорее всего, из фруктов и листвы. Такая диета совсем не похожа на рацион современных мелких обезьян (значительно более крупных, чем долгопяты), которые потребляют белок и жир, поедая насекомых и личинок, однако аналогична рациону больших человекообразных обезьян, таких как орангутаны и гориллы, являющихся почти исключительно травоядными.

Для человекообразных обезьян вегетарианство, очевидно, не имеет альтернативы, поскольку нет гарантий, что удастся найти достаточное количество мяса для питания такого большого организма. Шимпанзе, самые близкие родичи человека, добывают и едят мясо — они группами охотятся на детенышей бабуинов и используют ветки в качестве инструмента для выкапывания термитов, но животная пища составляет исчезающе малую долю их рациона, особенно в сравнении с количеством мяса, потребляемого человеком.

То, что человекообразные обезьяны, наши ближайшие родичи, являются преимущественно травоядными, заставляет предположить, что и древнейшие предки человека были травоядными. Палеоантропологи считают, что ранние гоминины, жившие 4−5 млн лет назад, питались в основном растениями, как и другие обезьяны. Форма зубов и глубокие челюсти наших древних предшественников — гоминин — свидетельствуют, что им приходилось много жевать, перемалывая большие объемы растительной пищи. (Растительная пища менее калорийна, чем животный белок и жир, поэтому нашим предкам требовалось много еды, чтобы прокормиться.)

Кроме того, первые гоминины имели размер мозга как у современных шимпанзе и, следовательно, не обладали стратегическим мышлением, необходимым для того, чтобы охотиться на подвижную дичь или подбирать остатки пищи активных хищников. Травоядным не нужен большой мозг, поскольку растения не двигаются. Эти морфологические признаки — ориентированная на пережевывание форма зубов, глубокие челюсти и маленький мозг наших предков — обычно наблюдаются у травоядных, а не у хищников. В совокупности такие свидетельства наводят на мысль, что основой рациона первых гоминин была не животная пища.


Смелые охотники? Скорее, падальщики

Большинство животных любит мясо. Разумеется, хищники едят только мясо, но, как ни странно, травоядные и всеядные тоже обожают животный жир и белок. Человек любит мясо, пожалуй, больше любого другого всеядного животного в мире. Нам пришлось преодолеть много трудностей, чтобы получить возможность употреблять предпочитаемую пищу.

В 1974 г. в Кооби-Фора, знаменитом палеоантропологическом памятнике в Кении, были найдены останки необычного представителя Homo erectus. Он был назван KNM-ER 1808, а его возраст, определенный радиоизотопным методом, составил 1,7 млн лет. Ученые заметили нечто странное в структуре костей этого существа: их поперечное сечение было чрезвычайно широким. Палеоантропологи предположили, что этот ранний Homo (группа Homo включает виды гоминин H. habilis, H. rudolfensis, H. erectus и H. ergaster) перенес кровоизлияние примерно во время смерти. Осложненная воспалительным процессом, кровоточивость может привести к утолщению трубчатой кости. Самой вероятной причиной такого кровотечения является избыток в организме витамина А.

Это было странно. Избыток витамина А является вероятным следствием чрезмерного потребления внутренних органов, особенно печени, плотоядных животных. «Видимо, наши предшественники ели много мяса, только и всего», — напрашивается ответ, но, если задуматься, он не раскрывает тайны. Как показали останки погибшего Homo erectus, эволюционирующий организм человека не был приспособлен к потреблению большого количества мяса. Каким же образом гоминины-вегетарианцы стали такими активными мясоедами, что погибали от передозировки витамина А? Радикальное изменение рациона гоминин могло быть связано с радикальным изменением условий существования.

В эпоху плейстоцена, примерно с 2,6 млн лет до 12 000 лет назад, Африка стала сухой. Площадь лесов сократилась, началось наступление степей. Конкуренция за растительную пищу становилась все острее. Все эти изменения окружающей среды не благоприятствовали гомининам, основу питания которых составляли растения. Ситуация усугублялась тем, что оставшиеся леса были захвачены предшественником гоминин Paranthropus (некоторые ученые называют его Australopithecus), который был размером лишь в четверть современной гориллы, но имел челюсти и зубы не меньше, чем у нее. Paranthropus мог потреблять чрезвычайно разнообразную растительную пищу, в том числе кору и корни, и, следовательно, выжить в эти суровые времена. Взрослые особи ранних Homo были ростом около 1 м (как средний современный ребенок 4−5 лет) и имели маленькие зубы. Ни о поедании коры и другой грубой растительной пищи, ни об охоте на дичь при таком сложении говорить не приходится. Остается единственный вариант: ранние Homo выживали, питаясь падалью.

Если трудно добыть живую дичь, почему бы не питаться ее остатками? Львы съедают «львиную долю» внутренностей своей добычи, а затем ложатся вздремнуть, чтобы переварить пищу. Убоина остается нетронутой, за исключением внутренних органов. Теоретически ранние гоминины могли доедать остатки туш. На практике даже этот способ питания не дается легко. Когда львы уходят, на остатки их трапезы претендуют другие падальщики, например грифы и гиены. Гриф может достигать в высоту 1 м — не меньше, чем ранний гоминин. Более того, эти птицы всегда перемещаются группами. Ранние гоминины не могли бороться за мясо с этими падальщиками первого круга.

Им пришлось изобрести новаторскую стратегию, чтобы получить необходимые калории. Честно говоря, инновация так себе: они просто ждали, пока все конкуренты, от львов до грифов и гиен, не насытятся и не разойдутся. К этому времени от туши остается лишь одно — кости. Очень немногие хищники способны их расколоть, но кости конечностей и черепа могут стать богатым источником питательных веществ: они содержат ценный костный мозг и мозговое вещество. Это чистый жир.

Обычно все эти питательные вещества остаются внутри костей. Кости очень прочны, особенно кости конечностей, их можно даже использовать в качестве оружия, и зубы ранних гоминин, безусловно, не могли их разгрызть. Но наши давние предшественники научились вскрывать эти кости и доставать мозг при помощи каменных орудий. Мы называем эти ранние грубые каменные рубила олдувайскими орудиями; считается, что их изготавливали Homo habilis и/или Homo rudolfensis. Не будет преувеличением сказать, что современная человеческая цивилизация обязана существованием этим маленьким кускам камня.


Последствия мясоедения

Люди начали есть оставленный хищниками костный мозг, чтобы выжить, когда леса уступили место саванне. В процессе перехода на другое питание с нашими предками стали происходить удивительные вещи. Потребление высококалорийной пищи привело к увеличению размера черепа. Головной мозг — это орган, на формирование и поддержание работоспособности которого уходит очень много энергии. Чтобы иметь большой головной мозг, организму нужно калорийное высококачественное питание. По необходимости включив в свой рацион мясо, мы создали условия для увеличения мозга.

Регулярное потребление богатой жирами и белками пищи ведет и к увеличению размеров тела. Первые гоминины 4−5 млн лет назад имели мозг как у взрослого современного шимпанзе — 400−500 см3. Объем мозга Homo habilis, жившего на 2−3 млн лет позже, увеличился до 750 см3, но рост по-прежнему составлял около 1 м. Еще через полмиллиона лет появился Homo erectus. Он имел объем мозга 1000 см3 и рост почти 2 м. Предок человека с большим телом и большим мозгом наконец появился на сцене.

Обзаведясь большим мозгом и большим телом, гоминины уже могли преследовать живую дичь. Только тогда они стали соответствовать нашим стереотипным представлениям о «пещерном охотнике», но произошло это на относительно позднем этапе эволюционной истории. Гоминины быстро стали умелыми охотниками благодаря невероятной изобретательности, физической силе и каменным орудиям.

До сих пор мы вели речь о том, что у первых гоминин не было иного выбора, кроме как начать есть мясо. Однако, подобно гориллам и шимпанзе, которые неспособны переваривать большое количество мяса, даже если они любят его или не имеют другой еды, ранние гоминины не могли усваивать много жирной мясной пищи. Возникает вопрос: как они приобрели эту способность?

Эта проблема была решена путем естественного отбора. Жирная пища усваивается благодаря особым соединениям — аполипопротеинам. Аполипопротеин действует в организме как средство для мытья посуды: связывается с жиром, затем покидает кровеносный сосуд, очищая кровь от молекул жира. АРОЕ4 (аполипопротеин эпсилон 4) особенно эффективно снижает содержание жира в крови. Это вещество стало образовываться в нашем организме вследствие генетической мутации, произошедшей около 1,5 млн лет назад, когда Homo erectus, с его большим мозгом и большим телом, начал изготавливать ашельские каменные топоры, обрабатывая каменное ядрище с обеих сторон.

Ископаемые останки KNM-ER 1808 показали: гоминины уже начали есть печень и внутренности животных, что способствовало кардинальному изменению человеческой эволюционной истории, но, судя по тому, что эта особь погибла от кровоизлияния в кости, еще не были способны усваивать много жирной пищи и животного белка. Удивительный KNM-ER 1808 жил в середине драматического переходного периода в человеческой эволюции.

Люди генетически приспособились к потреблению мяса и завершили долгий и тяжелый путь победителями. Мы наконец могли быть уверенными, что обеспечим себя животным белком и жиром с помощью охоты. Однако одних только навыков охоты было недостаточно для превращения нас в мясоедов — потребовалась генетическая адаптация, чтобы научиться усваивать мясо.

Мясоедение в обмен на деменцию?

Аполипопротеин, белок, очищающий кровь от жирных соединений, связан еще и с такими смертельными заболеваниями, как болезнь Альцгеймера, деменция, инсульт. Некоторые исследователи считают, что ген, отвечающий за выработку аполипопротеина, является непосредственной причиной этих и других болезней старческого возраста. Если это верно, то почему у людей до сих пор остается такой опасный ген? Разве естественный отбор не должен был уничтожить ген, вызывающий серьезные заболевания и смерть?

То, что у нас сохраняется ген, ведущий к старению, объясняется в эволюционной биологии разными гипотезами, одна из которых связана с плейотропией, влиянием одного гена на несколько признаков. Допустим, определенный плейотропный ген дает преимущества в детском и юношеском возрасте, но вредит в старости. Исчезнет ли он из генного пула из-за вреда, наносимого в старческом возрасте? Поскольку он является плейотропным, то отвечает как за пользу в детстве, так и за вред в старости. Польза в детстве и юности перевешивает вред в последующей жизни, а раз так, то ген не устраняется в процессе естественного отбора.

Естественный отбор благоприятствует детству и юности больше, чем периоду после утраты репродуктивной способности. Этим можно объяснить существование АРОЕ4. Ген, отвечающий за выработку этого белка, остается в нашем генном пуле, поскольку выигрыш вследствие очищения крови от жировых соединений больше, чем вред, связанный с болезнью Альцгеймера или инсультом. Способность есть мясо досталась нам не бесплатно. Вы можете спросить: «Если стать вегетарианцем, это устранит риск старческой деменции?» К сожалению, нет. Ген аполипопротеина помог нам выжить, превратил нас в мясоедов и до сих пор остается с нами независимо от того, какую диету вы сегодня выбираете.


Подробнее читайте:
Ли, С. Близкие контакты далеких предков: Как эволюционировал наш вид / Санхи Ли, Синъён Юн ; Пер. с англ. [Натальи Колпаковой] — М.: Альпина нон-фикшн, 2022. — 294 с.

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.