«Individuum»

Книжное издательство

«Сделай меня точно. Как репродуктивные технологии меняют мир»

Ежегодно в России проводится около 160 тысяч процедур по искусственному оплодотворению. Восемь лет назад эта цифра была в два раза меньше. Репродуктивные технологии позволяют иначе взглянуть на деторождение и институт семьи и меняют наши представления о психологии, юриспруденции и этике. В книге «Сделай меня точно. Как репродуктивные технологии меняют мир» (издательство «Individuum») журналистка и документальный режиссер Инна Денисова рассказывает о прошлом и настоящем экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), а также о мужчинах и женщинах, которые воспользовались этой технологией. N + 1 предлагает своим читателям ознакомиться с отрывком, в котором рассказывается, существует ли «психологический блок» на беременность и как бесплодие связано со стрессом.


«Психологическое бесплодие»

Есть теория, что команду «не беременеть» дает беспокойный мозг, которому (чаще всего совсем небезосновательно) не нравится ваша жизнь.

«Бесплодие психологического характера выполняет защитную функцию по отношению к какому-либо негативному фактору. Такими факторами могут послужить, например, отсутствие собственного жилья, нацеленность одного из супругов на карьеру, внутренние страхи относительно предстоящего родительства, нестабильность семейных отношений, неуверенность в партнере, измены, а также глубокие психологические травмы, перенесенные в детстве», — пишет сайт psyfactor.org. Врачи зовут его «бесплодием неясной этиологии», или идиопатическим.

Иногда я интересуюсь у мозга, не дал ли именно он организму ту самую команду. Мои родители развелись, когда мне было три года, развод был тяжелым, я долго жила у бабушки, и психотерапевт пророчила мне что-то вроде «психологической блокировки» собственного родительства.

Режиссер-документалист Марианна Яровская, потерявшая мать в девятилетнем возрасте, рассказывала, что психотерапевты тоже связывали ее бездетность с этим фактом.

А вот результаты исследования, в котором приняли участие 127 женщин, чьи ЭКО закончились неудачами. На вопрос о матери там лидировали три варианта ответов: «отрицательные характеристики мамы», «мамы нет» или «у мамы проблемы». Об отцах все они тоже высказывались негативно: либо «папы нет», либо «папа бил маму».

Если «психологическое бесплодие» действительно существует, то беременности не будет до тех пор, пока в жизни и в голове нет к ней готовности. Достичь полной боевой, впрочем, вряд ли сможет даже самый психически стойкий оловянный солдатик из образцового батальона. К счастью для невротиков и тех, чья жизнь складывается не так, как хотелось бы, ученые не подтверждают «запрета на зачатие», скомандованного генералиссимусом-подсознанием. «Многие исследователи сходятся во мнении, что не существует научных доказательств „зацикленности“ на родительстве, „психологических блоков“ либо особых поведенческих паттернов, ответственных за бесплодие», — утверждают Тювина и Николаевская. При этом стресс, разумеется, может влиять на репродуктивные функции. Неудачное ЭКО, нервы, неудачное ЭКО — колесо, в котором крутится бешеная белка, то есть вы. Отчаяние — следствие неудачи или причина? Сильные переживания, считают исследователи, способны расстраивать работу репродуктивной системы вплоть до полной ее остановки1.

1Татарчук Т. Стресс и репродуктивная функция женщин // Международный эндокринологический журнал. 2006. № 3.

Lukse M., Vacc N. Grief, depression, and coping in women undergoing infertility treatment // Obstet and Gynecol. 1999. № 2 (93).

Психиатры из Петербурга пишут, что биологическая взаимосвязь между стрессом и бесплодием обусловлена «действием гормонов стресса на уровне коры головного мозга, гипоталамуса, гипофиза и гениталий». Гормоны стресса взаимодействуют с лютеинизирующим и фолликулостимулирующим гормонами2 и вмешиваются в процесс овуляции. К тому же они повышают сократимость маточных труб, что отражается на доставке гамет и оплодотворении яйцеклетки.

2Первый стимулирует секрецию половых гормонов, а второй влияет на функционирование половых желез. Они необходимы для нормальной работы репродуктивной системы.

За совет «не нервничать» часто хочется нагрубить в ответ, да так, чтобы все уже точно поняли: вы психбольная — и наконец отстали. Также хочется грубить всем, уверенным в том, что «все болезни от нервов», поскольку и этому тоже нет научных доказательств. «Взаимосвязь и взаимовлияние женского психического здоровья и репродуктивной функции многогранны и неоднозначны», — делают вывод Тювина и Николаевская.

А как можно себе помочь?

Не будет лишним найти психолога. Британская организация HFEA регулярно пишет, что всем, кто делает ЭКО, должны быть обязательно предоставлены консультации социально-психологических служб. Однако система психологической помощи проходящим через ЭКО остается недостаточно развитой, особенно в России. Консультация психолога не включается в протоколы репродуктивных клиник. Утешать вас, когда вы рыдаете из-за неудачи, — не их работа. Найти специалиста, который подбодрит и успокоит, — дело утопающих в море из собственных слез.

«Даже в развитых странах только 18–21 процент женщин с бесплодием обращаются за психологической помощью», — пишут Подольхов, Ниаури и Петрова3. Понятно почему: когда часовая консультация стоит больше ста евро, многие предпочтут справляться с душевной болью самостоятельно.

3Влияние особенностей психоэмоционального состояния женщин с трубно-перитонеальным бесплодием на результат лечения методом экстракорпорального оплодотворения: Подольхов Е., Ниаури Д., Петрова Н. Влияние особенностей психоэмоционального состояния женщин с трубноперитонеальным бесплодием на результат лечения методом экстракорпорального оплодотворения // Вестник Санкт-Петербургского университета. Медицина. 2009. № 4.

Можно пытаться включать «защитные механизмы», то есть интерпретировать травмирующую информацию безболезненным для себя образом. К зрелым защитным механизмам петербургские психиатры относят «интеллектуализацию» — снижение эмоциональной значимости проблем путем псевдорационализации (например, объяснить себе, что ваша жизнь не только не пуста без ребенка, а гораздо интереснее жизни многих матерей). И создание «проекций» — приписывание субъективных переживаний окружающим (пример проекции — «соседка косо смотрит на меня, потому что знает, что я не могу забеременеть»).

Ну и наконец, сублимация, мой личный выход из сумрака. В фильме «Все возможно, детка!» Люси ведет дневник. «Когда мне хочется плакать, я записываю свои мысли, — рассуждает она, — проблема в том, что, когда я записываю мысли, мне тут же хочется плакать». Ее муж Сэм ненавидит работу менеджера на телевидении и мечтает написать сценарий, но у него не получается. «Мое воображение еще менее плодотворно, чем мои яйца», — говорит Сэм. Друг иронизирует, что писательский блок — это способ бога объяснить человеку, что он не писатель. Но Сэм вдруг понимает, что сценарий можно списать из жизни: тогда он крадет реплики из дневника Люси и делает фильм. Кто-то осудит его, но я пойму: эта книжка — мой щит и меч.


Подробнее читайте:
Денисова, И. Сделай меня точно. Как репродуктивные технологии меняют мир / Инна Денисова. — Москва: Индивидуум, 2021. — 240 с.

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.