Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (Роспечать)

Альпина нон-фикшн

Научно-популярное издательство

«Ум в движении: Как действие формирует мысль»

Как мозг обрабатывает информацию об окружающем нас пространстве? В каких отношениях с пространством находятся язык и речь? Почему жесты помогают нам думать? В книге «Ум в движении. Как действие формирует мысль» (издательство «Альпина нон-фикшн»), переведенной на русский язык Натальей Колпаковой, когнитивный психолог Барбара Тверски рассказывает, как мы мыслим пространство и затем используем его, чтобы мыслить. N + 1 предлагает своим читателям ознакомиться с отрывком о том, каким образом человек выстраивает модель окружающего мира и смотрит на него глазами других людей.


В этой главе мы исследуем то, как пространство вокруг тела и пространство навигации репрезентируются в уме и мозге, поддерживая основную гипотезу этой книги: пространственное мышление — основа абстрактного.


Мир вокруг нас

Казалось бы, мир вокруг нас понять легко. Достаточно посмотреть на него. Вот же он, перед глазами. Однако наша голова постоянно перемещается, а также глаза и тело. Насыщенный окружающий мир непрерывно меняется с движением наших глаз и нас самих. Даже когда мы не можем его видеть, мы продолжаем следить за миром, который когда-то был на виду, но уже недоступен для наблюдения. Что находится там и где находится это. Скорее всего, вы не глядя можете сказать, что сейчас у вас за спиной. Всякий раз, когда вы сидите на стуле не оборачиваясь, когда поднимаетесь или спускаетесь по лестнице, не глядя на свои ноги, когда возвращаетесь домой за зонтом, забытым в кладовке, вы опираетесь на мир в своем уме, но не перед глазами. Если я иду по Среднему Манхэттену и кто-нибудь спрашивает меня, как пройти к Карнеги-холлу (такое случается!), я подавляю желание ответить: «Раскройте глаза пошире!» — и описываю дорогу, хотя Карнеги-холл уже виден. Мир, который в уме, но не на виду, — это скелет мира, менее точный и беднее деталями, чем видимый. Представления о том, «где» вещи находятся в мире вокруг нас, хранятся в уме в форме ментальной пространственной схемы, которая обновляется по мере того, как мы двигаемся, и увеличивается с расширением нашего опыта.

Ум создает и поддерживает несколько разных типов пространственных схем. Как и реальные схемы — книжные полки и ящики или сети железных и автомобильных дорог, — ментальные пространственные схемы можно использовать многократно, а то, что в них организовано, — менять и реорганизовывать. Ментальные пространственные схемы можно использовать для хранения и систематизации идей любого типа, не только мест и пространственных ориентиров. Следствие из Пятого закона когниции (познание отражает восприятие): идеи могут упорядочиваться пространственными ментальными схемами. Любые идеи.

В центре одной базовой пространственной схемы (трехмерной) находитесь вы или ваша схематическая фигура. Это телесноцентрированная схема, представляющая относительно тела то, чем оно окружается. У нее нет задачи охватить весь мир. Ум создает ментальную пространственную схему — воображаемое схематическое представление, развивающееся по трем осям тела: «перед — спина», «голова — стопы» и «право — лево», — которое охватывает все, что находится вокруг тела на продолжении этих осей. По мере того как тело двигается и поворачивается, ментальная пространственная схема обновляется. Она движется вместе с вами.

Только из того, что вы находитесь в центре своей пространственной схемы и постоянно отслеживаете относительно своего тела все, что происходит вокруг, вовсе не следует, что вы не можете перейти из собственной пространственной схемы в чью-то еще, принять чужую перспективу. Напротив, именно потому, что мы так хорошо отслеживаем объекты вокруг себя, нам несложно перескочить в чужую схему, принять иную пространственную перспективу, даже если она противоречит нашей. Мы просто помещаем другие вещи в схему «перед — спина, голова — стопы, право — лево» и вступаем в другой мир. Поэтому вы можете давать распоряжениясвоим подчиненным и о чем-то просить домашних, не находясь в офисе или дома.

Пространственные схемы позволяют нам занимать полностью вымышленные позиции. Так вы создаете фильм, прокручивающийсяу вас в уме, когда вы читаете книгу. Именно создавая в уме фильм из слов, мы придаем убедительность смелым заявлениям вроде того, которое я только что сделала и которое должно было вызвать у вас обоснованный вопрос: «Чем вы можете это доказать?» За доказательствами обращаются в лабораторию.

Мы начали с двух вопросов, ответы на которые сходятся. Мы хотели понять имеющуюся в уме модель окружающего тело мира, а также природу мысленных образов, создаваемых одними лишь словами, — этого фильма, который прокручивается у нас в голове во время чтения. До сих пор большинство работ по мысленным образам начиналось с картинок, а не со слов, посвящалось визуальным образам вещей, животных, объектов и т. п., и меньшинство — пространственному воображению. У слепых от рождения людей может быть блестящее пространственное воображение при полном отсутствии визуального. Изучение пространственных ментальных моделей сталкивается с большими трудностями, чем исследование ментальных образов, создаваемых изображением. Наши истории были далеко не столь захватывающими, как книги-бестселлеры, но они сработали. Мы создавали нарративы, помещая сначала «вас», а затем вымышленных других людей в различное окружение: в музей, оперу, на стройплощадку и т. д. Каждое повествование ставило «вас» в центр пространственного пузыря, а объекты располагались над, под, впереди, сзади, слева и справа от «вас».

Вот как начинался один из наших нарративов. Здесь важнейшие объекты выделены жирным шрифтом, но в тексте, который читали участники исследования, выделение отсутствовало.

Вы оперный завсегдатай. Сегодня вы пришли в театр встретиться и пообщаться с интересными представителями высшего общества. В данный момент вы стоите у парапета просторной изысканной ложи бельэтажа и оглядываете нижний ярус. Прямо позади вас, на уровне ваших глаз, на стене ложи висит богато украшенный светильник. Основание светильника, прикрепленное к стене, позолочено. Перед собой, на стене неподалеку от лоджии, вы видите большую бронзовую табличку, посвященную архитектору, автору проекта здания театра. Схематичный портрет архитектора и короткий текст о нем слегка выступают на бронзовом фоне. На полке, справа от вас, стоит красивый букет цветов

Когда участники запоминали окружение, разные версии нарратива поворачивали их на месте вокруг своей оси, катали по полу, ставили вверх ногами — все происходило в воображении, заниматься акробатикой не требовалось. Удивительно, но люди без проблем осваивались в этом окружении и даже в более сложных, с легкостью представляли себя движущимися в них и следящими за всем, что их окружало, пока они перемещались. После каждого хода мы спрашивали испытуемых, что теперь находится в разных направлениях от тела. Что впереди? Что над головой? Что справа от вас? Задания были простыми. Люди легко отслеживали, что их окружает, двигаясь у себя в воображении; они редко ошибались. Нас интересовало, насколько быстро они вспомнят объекты в каждом направлении. Местоположения объектов в рассказах мы выбирали броском монеты, но подозревали, что в некоторых направлениях относительно тела память должна срабатывать быстрее. Мы также спрашивали участников исследования, как они это делают, но их ответы были расплывчатыми и во многих случаях противоречили объективным данным. Как бы то ни было, будучи добросовестными учеными, мы исходили из того, что именно полученные данные рассказывают нам, как работает ум испытуемых. И многое узнали.

Прежде чем переходить к полученной информации, немного теории. Если бы пространственное мышление было сродни математическому, все направления являлись бы равноправными, с одинаково быстрым вспоминанием. Однако пространственное мышление не похоже на математическое, и оказалось, что в одних направлениях оно систематически работает быстрее, чем в других. Какие направления являются более «быстрыми», зависит от асимметрии тела и мира плюс от согласования тела с миром. Тело имеет три оси, существенно различающиеся в плане как восприятия, так и действия. Две из них — «перед — спина» и «голова — стопы» — имеют в этом отношении выраженную асимметрию. Ось «перед — спина» представляется более важной, поскольку отделяет мир, который можно быстро воспринять и которым легко манипулировать, от мира, который невозможно увидеть и с которым трудно взаимодействовать. Наши глаза направлены вперед, как и уши, и нос. Как руки и ноги. Если вы не являетесь очень ловким фокусником, ваши руки и ноги лучше приспособлены действовать перед, а не за вами. И ходить спиной вперед нелепо. Голова у нас поворачивается, но не на 180º, поэтому, чтобы посмотреть назад, нужно повернуть и тело. Таким образом, как входной, так и выходной сигналы, как восприятие, так и действие асимметричны и ориентированы вперед.

Следующей по важности идет ось «голова — стопы». Асимметрий больше, хотя они не так сильны. Наша голова с большей частью элементов аппарата восприятия — глазами, ушами и носом — находится в верхней части тела. Передвижение в пространстве управляется стопами: большинство из нас не слишком много времени посвящают ходьбе на руках. Наконец, «право — лево». По большей части наши тела симметричны по этой оси: две руки, две ноги, симметричное туловище, симметричное лицо. Действительно, преобладающая часть мира праворука, и наличие ведущей руки важно независимо от того, какая это рука, но для подъема тяжестей нужны обе руки, а для ходьбы — обе ноги. При прочих равных мы обычно быстрее добираемся до объектов, находящихся в более выраженных и выделяющихся направлениях.

Однако не все так просто. Если бы все зависело только от нашего тела, то быстрее всего мы бы действовали в направлении «перед — спина», затем «голова — стопы», а направление «право — лево» было бы самым «медленным». Но тело находится в мире. Мир тоже имеет три оси, но лишь одна из них асимметрична — ось «верх — низ», определяемая гравитацией. Гравитация, естественно, налагает громадные ограничения на наше тело, как на внешний вид и вид всего в мире, так и на действия: она тянет нас к земле, делая подъем более трудоемким, нежели спуск. Когда мы стоим, а не лежим на диване и не ворочаемся в постели, наша вторая по выраженности ось, «голова — стопы», совпадает с направлением действия гравитации. В таком случае, в положении стоя (помните, это все происходит в воображении!), мы быстрее всего находим то, что над нами и под нами, и уже затем объекты впереди и позади нас. Направление «лево — право» создает больше всего путаницы и отнимает больше времени. Если же мы ляжем и начнем перекатываться, ни одна из осей тела не будет совпадать с гравитацией и мы быстрее всего станем реагировать на объекты впереди и сзади, затем на находящиеся у головы или стоп и медленнее всего на те, что располагаются слева или справа.


Принятие других перспектив

Убедившись в работоспособности этой парадигмы, мы тщательно ее проработали. Мы писали истории, локализовывавшие объекты вокруг неодушевленных предметов, например холодильника, а не людей; наши испытуемые без усилий принимали перспективу холодильника. Мы писали истории, заполнявшие два пространственных пузыря разными объектами вокруг двух отдельных персонажей, и предлагали участникам исследования принимать перспективу каждого из них по очереди. Тестируемые не путали объекты, окружавшие персонажей, и могли проследить местонахождение этих объектов при изменении ориентации персонажей. Мы предлагали принять перспективу схематических фигурок в схемах и игрушечных Гомеров Симпсонов перед глазами наших участников. Это тоже было просто. Временные схемы несколько менялись в некоторых версиях, но предсказуемым и предсказанным образом. Принципиальным итогом стало то, что в воображении люди с легкостью принимали много разных перспектив, даже холодильника, даже игрушечного Гомера Симпсона.

Однако все эти исследования и результаты были достигнуты в мысленных экспериментах. На следующем этапе мы задались вопросом, что происходит, когда люди ведут поиск в реальной среде, которая действительно их окружает. Ответ зависел от того, совершенно новым было окружение или изученным. Когда испытуемые впервые попадали в новую обстановку (созданную в лабораторном помещении), то должны были осмотреться и узнать, что там находится, чтобы ответить последовательно на вопросы о том, что перед ними, над ними и слева от них. Осматриваясь, они быстрее всего находили объекты, ближайшие к их позиции наблюдения. Если окружение было новым, участники исследования быстрее всего сообщали о том, что находится прямо перед ними, затем об объектах, смещенных на 90º, о расположенных у них над головой, под ногами, справа или слева, и в конце — о том, что сзади. Однако испытуемые быстро изучали внешние условия и переставали оглядываться; они знали, где находятся все объекты. Тогда они отвечали быстрее, а ответы укладывались в ту же схему, что и у участников исследования, изучивших обстановку по словесному описанию: самая быстрая ориентация — в направлении «голова — стопы» в силу асимметрии и гравитации, далее — «перед — спина» в силу асимметрии и, наконец, «право — лево».

Это еще один пример Четвертого закона когниции: ум способен пересилить восприятие. Мы не всегда смотрим, даже если ответ прямо у нас перед глазами. Восприятие побеждается воспоминаниями. Иногда быстрее найти информацию в уме, чем искать ее в мире.

Пузырь, окружающий схему размещения объектов со схематической фигурой в центре, можно перемещать. Не зафиксированный жестко в нашей позиции восприятия «здесь и сейчас», он дает возможность двигаться в «там и тогда». Он позволяет принять ряд других перспектив, воображаемых и реальных, при условии, что мы можем привязать объекты и пространственные ориентиры к подходящим приметам. Он также позволяет принять перспективу человека, находящегося напротив нас, даже если она конфликтует с нашей. Рассмотрим задание, которым это демонстрируется. Испытуемым показывали фотографию, подобную представленной на рис. 3.1: молодой человек, назовем его Патриком, сидит за столом; на столе по правую руку от него стоит бутылка воды, по левую лежит книга. Он смотрит на книгу.

Левая рука Патрика, повернутая ладонью вниз, нависает над книгой. Участников исследования спрашивали: «Куда он положил книгу относительно бутылки?» Нас интересовало, скажут ли испытуемые «слева», т. е. с позиции Патрика, или «справа», отвечая с собственной позиции восприятия. Многие теоретики, а также непрофессионалы утверждают или предполагают, что наша собственная эгоцентрическая перспектива первична и занимать чужую неестественно и затратно. Это мнение интуитивно убедительно, в конце концов мы видим мир собственными глазами, воспринимаем его собственным телом, со своей эгоцентрической позиции. Виртуальная реальность позволяет нам увидеть мир с других точек взгляда, из чужого эго, но и тогда мы получаем опыт с единственной позиции восприятия. Вопреки теории, интуиции и заявлениям ученых большинство участников приняли перспективу Патрика, а не собственную, эгоцентрическую. Испытуемые дали больше ответов «слева», чем «справа», — как если бы они находились на месте Патрика, а не на собственном. Спонтанная инверсия правой и левой сторон тем более впечатляет, что различать право и лево трудно, их часто путают. Ключом представляется действие. Когда вопрос его не предполагал, а звучал как: «Где лежит книга относительно бутылки?» — многие опрашиваемые также приняли перспективу Патрика, но все-таки их оказалось меньше. Когда Патрик исчез со сцены, преобладающее большинство участников исследования приняли собственную перспективу. Несколько человек из 46 восприняли ситуацию с противоположной позиции, но они, скорее всего, перепутали право и лево.

Простое наблюдение за действиями других побуждает нас принимать их (пространственную) перспективу*.

*Вот один из наиболее ранних примеров. Британский исследователь Мартин Хьюз провел эксперименты, в которых трехлетние дети успешно прятали игрушечного мальчика в таком месте игрушечного ландшафта, где его не мог увидеть ни один из двух игрушечных полицейских, стоявших в разных местах этого ландшафта. Иначе говоря, дети правильно учитывали позицию даже не одного персонажа, а сразу двух, и их позиции сильно отличались от точки взгляда на ландшафт самого ребенка. Иными словами, трехлетний ребенок понимал, что могут видеть другие и чего не могут. Этот комплекс исследований стал одной из основ современного, интенсивно развивающегося направления изучения представлений людей (детей и взрослых) о представлениях других — что те видят и чего не видят, что знают или не знают, представлений о чужих намерениях и т. д., а также изучения того, как люди формируют эти модели «чужого разума» (theory of mind). (В книге Роберта Сапольски «Биология добра и зла» (М.: Альпина нон-фикшн, 2019) этот термин переводится как «модель психического состояния». — Прим. ред.) — Прим. науч. ред.

Исследование зеркальной системы, как рассказывалось в главе 1, показало, что наблюдаемое действие находит отклик в теле наблюдателя; иными словами, мы запрограммированы интернализировать действия других людей. Однако принятие перспективы есть нечто большее: оно означает, что мы ставим себя на место действующего лица. Наблюдение действия может требовать принятия перспективы по двум основным причинам. Я могу встать на вашу позицию для того, чтобы понять ваши действия и суметь выполнить их. Мы учимся великому множеству разнообразных действий — от теннисной подачи до пользования автоматом по продаже билетов, — глядя на других и даже копируя их. Я могу встать на вашу позицию с целью понять ваши действия, чтобы иметь возможность подготовиться к собственным. Вы что-то бросаете мне? Я протягиваю руку, чтобы это поймать. Вы бросаете чем-то в меня? Тогда я лучше уклонюсь.


Подробнее читайте:
Тверски, Б. Ум в движении: Как действие формирует мысль / Барбара Тверски; Пер. с англ. [Натальи Колпаковой] — М.: Альпина нон-фикшн, 2020. — 448 с.

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.