Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (Роспечать)

НЛО

Книжное издательство

«Голодная степь: Голод, насилие и создание Советского Казахстана»

Эксперимент по превращению степных кочевников в промышленную и оседло-сельскохозяйственную нацию унес жизни 1,5 миллионов человек. Более миллиона жителей Казахстана стали беженцами, а экономика страны была разрушена. В книге «Голодная степь: Голод, насилие и создание Советского Казахстана» (издательство «НЛО»), переведенной на русский язык Алексеем Терещенко, специалист в области истории обществ и культур Центральной Азии, профессор Университета Штата Мэрилэнд Сара Камерон рассказывает о том, почему строительство советского Казахстана обернулось трагедией. N + 1 предлагает своим читателям ознакомиться с фрагментом, посвященным баям-полуфеодалам. Их ликвидация, по замыслу советских ученых, должна была помочь казахам перейти к оседлой жизни и достичь социализма.


Фигура бая

Советские ученые утверждали, что перейти к оседлой жизни казахам мешает эксплуатация со стороны баев, или, как их иногда называли, баев-полуфеодалов. Изучая историю казахов в Российской империи, ученые утверждали, что те были жертвами «двойного угнетения». «Колониальная» политика Российской империи угнетала казахскую «нацию», в то время как эксплуатация со стороны баев, многие из которых работали на Российскую империю, укрепляла кочевую жизнь и усиливала влияние «отсталых» казахских родов. Казахское общество, заключали эти ученые, достигло исторической стадии, которую можно охарактеризовать как «патриархально-феодальную», на полпути между феодализмом и капитализмом. Чтобы помочь казахскому аулу «догнать» русскую деревню, достичь капитализма, а затем и социализма, партийным активистам надлежало ликвидировать самых богатых и влиятельных баев, позволив бедняку и середняку занять центральное положение в ауле.

Русский термин «бай» происходил от казахского слова бай («богач»), и фигура, обозначаемая этим словом, имела в глазах советских ученых ряд общих характеристик. Подобно своему собрату из русской деревни, кулаку, бай был зажиточен. Богатство его заключалось главным образом в животных: по одному из подсчетов, хотя баи составляли всего 6% казахского населения, им принадлежало 50% скота в республике. За их скотом бесплатно ухаживали многочисленные родственники. Именно эти родственники выполняли работы, необходимые для поддержания кочевой жизни, — пасли скот бая, доили его кобыл и верблюдиц. Ученые считали, что трудятся они не по доброй воле: их вынуждает к этому система родственных связей, облегчающая и укрепляющая систему байской эксплуатации. Считалось, что многие баи возглавляют те или иные аристократические роды либо принадлежат к ним. Кроме того, бай, возможно, связан с исламскими муллами и читает Коран. Но главным признаком бая считались не религиозные верования, а готовность эксплуатировать других как в экономическом плане, так и при помощи родственных связей.

Хотя фигура бая, казалось, определялась этими признаками, сама принадлежность к баям, как и к кулакам, была чем-то неоднозначным, изменчивым и часто оспаривалась. В разное время и в устах разных людей слово «бай» могло иметь самые разные значения. Вопрос о том, кто является, а кто не является баем, зависел от того, к чьему суждению обращались. В конечном счете в категорию баев мог попасть практически любой казах; в рамках кампании по коллективизации в числе баев оказались главы родов, бывшие чиновники Российской империи, представители наследственной элиты, бедные казахи, потерявшие свой скот, некоторые советские деятели. Неопределенность термина «бай» была умышленной и способствовала разрушению ткани казахского общества.

Вместе с тем изображение казахской кочевой жизни через призму фигуры бая было сильно искаженным. Общественная и политическая деятельность, игравшая огромную роль в кочевой жизни, опиралась на систему родственных связей. Как правило, каждый казах знал по меньшей мере семь поколений своих предков и, знакомясь с другим казахом, рассказывал ему свою генеалогию. Это позволяло заглянуть в биографию и историю рассказчика, становясь чем-то вроде паспорта, выстраивающего отношения между жителями Степи. Казахи придерживались экзогамии, и знание генеалогических связей играло роль при заключении брака: считалось, что мужчина и женщина не могут вступить в брак, если в пределах семи поколений у них есть общий мужской предок1. Кроме того, родственные связи выполняли и важнейшие экономические функции: различные генеалогические линии претендовали на определенные пастбища в определенное время года. В некоторых случаях члены той или иной ветви рода были обязаны оказать помощь нуждающемуся сородичу — например, выделив ему животных после чрезмерно суровой зимы.

1Hudson А.Е. Kazak Social Structure. New Haven, 1964. Р. 43–48. Впрочем, представители одного рода не всегда состояли в близком кровном родстве. Казахи могли постепенно менять свои генеалогии в зависимости от меняющихся политических и экономических обстоятельств. См.: Харузин А.Н. К вопросу о происхождении киргизского народа. М., 1895. С. 59. 132 Глава 3

Статус в казахском обществе зависел не столько от богатства, сколько от происхождения, возраста и интеллекта2. В старейшины рода, как правило, выбирали тех, кто проявил способности к руководству, военные таланты или юридическую проницательность, и эти люди играли важную роль в разрешении внутриродовых и межродовых споров. Бий был судьей, выносившим приговоры на основе обычного права, известного как адат. Аксакал («белая борода») намечал маршруты и даты сезонной миграции казахов, а также следил за пастбищными угодьями. Биев и аксакалов выбирали из «черной кости» (қара сүйек), простолюдинов, и их должности вовсе не обязательно передавались по наследству. Кроме того, многие казахи находились в зависимости от тех или иных представителей аристократического слоя, известного как «белая кость» (ақ сүйек)3. В знатное сословие входили ханы — предводители жузов, султаны — сыновья ханов, а также группа, известная как торе (төре), — потомки султанов. К XIX веку многие торе стали главами отдельных родов. Все эти три группы принадлежали к Чингизидам — категории населения, претендовавшей на происхождение от Чингисхана.

2В отличие от некоторых других обществ Средней Азии, например туркменов, в казахском обществе не было действительно сильной и стабильной связи между генеалогией и социальным статусом (исключением отчасти можно считать род кыпчаков Среднего жуза, который, как считалось, сформировался из древних тюркских племен задолго до создания Казахского ханства). В большинстве случаев статус того или иного рода, ветви рода или родовой группы менялся по мере того, как эта группа становилась более или менее могущественной.

3В «Безголовом государстве» Дэвид Снит утверждает, что «власть аристократов и процесс управления, подобный государственному» играли важнейшую роль в организации кочевых скотоводческих обществ Внутренней Азии. Он считает, что «эгалитарные структуры, основанные на родстве» были в большой степени навязаны пришельцами-колонизаторами. См.: Sneath D. The Headless State. Напротив, я полагаю, что оба элемента — родство и власть аристократов — были важными организующими принципами казахской жизни как до российского завоевания Казахской степи, так и после него. Труд Снита стал предметом обсуждения на особом форуме: Debating the Concepts of Evolutionist Social Theory: Responses to David Sneath // Ab Imperio. 2009. No. 4.

Их правила происхождения и родства отличались от тех, что существовали среди простонародья; в отличие от старейшин родов принадлежность к «белой кости» была наследственной. Наконец, существовала отдельная каста — ходжи (қожа), игравшие в казахском обществе роль религиозных деятелей и посредников. Ходжи претендовали на происхождение от семьи пророка Мухаммеда. Подобно Чингизидам, ходжи придерживались своих собственных генеалогических правил. В казахских общинах в сферу деятельности ходжей входил ряд религиозных функций. В частности, они проводили мусульманские ритуалы, а также были проводниками исламского образования.

В Российской империи соотношение между сословиями изменилось. В системе косвенного управления многие Чингизиды сохранили привилегированное положение, став посредниками между народом и империей. Но их влияние в казахском обществе пошло на спад. Как правило, ханы играли главную роль в легитимации элитного статуса других Чингизидов, но с переходом Степи под власть Российской империи позиция хана оказалась упразднена. Статус Чингизидов в казахском обществе пострадал и от улучшения положения простолюдинов. Используя возможности торговли с Россией, «черная кость» взяла под контроль обширные угодья и стада. К концу XIX века началась концентрация ресурсов в руках простонародья, и положение того или иного человека в казахской общине стало все больше определяться не только его происхождением, но и зажиточностью.

Советские ученые видели в появлении этих «богачей» доказательство того, что в кочевое общество пришел капитализм, но положение людей, собравших большие стада, было не столь однозначно. Они не являлись собственниками скота, который пасли, и к накоплению богатства, как правило, не стремились. Их скот находился в общинной собственности, и они управляли им, играя роль патронов и покровителей своих родственников. Животные, носившие клеймо, или тамгу (таӊба), рода, регулярно перераспределялись между его членами. В тяжелые времена члены рода обращались друг к другу за помощью, в частности одалживая друг другу животных. Численность скота могла быть крайне неустойчивой — размеры стад могли сильно изменяться на протяжении всего лишь одного сезона в зависимости от засухи, болезней, джута или набегов соседних родов, так что «богатый» казах мог быстро стать бедным. Вот почему все эти методы взаимопомощи представляли собой важнейшее средство адаптации к трудностям степной жизни.


Подробнее читайте:
Камерон, С. Голодная степь: Голод, насилие и создание Советского Казахстана / Сара Камерон; авториз. пер. с англ. Алексея Терещенко. — М.: Новое литературное обозрение, 2020. — 360 с.: ил. (Серия Historia Rossica)

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.