Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (Роспечать)

Альпина нон-фикшн

Научно-популярное издательство

«Мифология: Бессмертные истории о богах и героях»

Книга Эдит Гамильтон «Мифология: Бессмертные истории о богах и героях» (издательство «Альпина нон-фикшн»), переведенная на русский язык Марией Десятовой, впервые была опубликована в 1942 году. Гамильтон собрала и адаптировала греческие, римские и скандинавские мифы, стремясь «дать возможность почувствовать индивидуальность авторов, сумевших сберечь для нас предания и легенды».N + 1 предлагает своим читателям ознакомиться с одним из сюжетов поэмы Овидия «Метаморфозы» — легендой о Фаэтоне.


Фаэтон

Это одна из лучших историй у Овидия, изложенная ярко, живо, с подробностями, которые не только украшают текст, но и усиливают его воздействие.

***

Чертоги бога солнца излучали сияние. Они поражали сверканием золота, мерцанием слоновой кости, игрой драгоценных камней. Внутри и снаружи все блестело, искрилось и переливалось. Там всегда царил знойный полдень, ни на миг не омрачаемый хмурыми сумерками, о темноте и ночи никто слыхом не слыхивал. Мало кто из смертных выдержал бы этот немеркнущий лучезарный свет, но и мало кому из обычных людей доводилось побывать в этой обители.

И все же однажды некий юноша, смертный по матери, дерзнул проникнуть туда. Ему постоянно приходилось зажмуриваться, чтобы дать отдых измученным глазам, но дело, которое заставило его явиться во дворец, было столь важным и безотлагательным, что он все же нашел в себе силы преодолеть этот трудный путь. Юноша прошел через отполированные до глянца врата и ступил в тронный зал, где в ореоле нестерпимо яркого, ослепительного сияния восседал бог солнца. Там гость был вынужден остановиться, не в силах приблизиться больше ни на шаг.

Ничто в мире не укроется от всевидящего ока бога солнца. Он заметил юношу сразу и встретил ласково. «С чем ты явился ко мне?» — спросил бог. «Я пришел выяснить, отец ты мне или нет, — смело ответил гость. — Мать утверждает, что да, но приятели смеются, когда я называю себя твоим сыном. Они не верят мне. Я допытывался у матери — она сказала, что лучше мне спросить у тебя самого». Улыбнувшись, бог солнца снял свою пламенеющую корону, чтобы юноша мог смотреть на него без рези в глазах. «Подойди ко мне, Фаэтон. Ты действительно мой сын. Климена сказала тебе правду. Надеюсь, в моем слове ты сомневаться не станешь? Но я готов подкрепить его делом: проси чего хочешь, я исполню, и да будет порукой тому Стикс, река, водами которой клянутся боги».

Фаэтон, конечно, часто наблюдал, как солнце катит по небосклону, и говорил себе с восторгом и благоговением: «Это мой отец!» И всякий раз его одолевало жгучее любопытство, каково это — править солнечной колесницей, погонять лихих скакунов на немыслимой высоте, озарять светом весь огромный мир. И вот теперь, после данного отцом слова, безумная мечта могла стать явью. «Я хочу побывать на твоем месте, отец! — не раздумывая, воскликнул Фаэтон. — Это мое единственное желание. Дай мне свою колесницу — всего на день, на один-единственный день!»

Бог солнца осознал свою оплошность. И зачем он принес нерушимую клятву, обязавшись выполнить любой каприз безрассудного юнца? «Поверь, сын, ни в какой другой просьбе я тебе не откажу, — начал он. — Знаю, что не могу взять свое обещание назад, ведь я поклялся стигийскими водами и уступлю, если ты будешь настаивать. Но лучше тебе этого не делать. Послушай меня, ты не понимаешь, на что замахнулся. Ты не только мой сын, но и Климены. Ты смертный, а ни одному человеку мою колесницу не удержать. Да и богам, кроме меня, это не под силу. Сам правитель Олимпа не устоял бы в ней. Ты только представь себе этот путь. Из моря дорога круто забирает вверх — кони едва тянут, даром что еще свежи поутру. С головокружительных полуденных высот даже мне жутко смотреть вниз. Но хуже всего спуск, такой обрывистый, что сами морские боги, встречающие меня у подножия, диву даются, как я не лечу оттуда кубарем. А какой невероятный труд — сдерживать коней! Их огненный нрав распаляется с каждым шагом, и они едва терпят меня, что же тогда они сделают с тобой? Тебе мнится, будто на небесном своде предстанут перед тобой разные чудеса — дворцы богов, полные неисчислимых диковин? Ничего подобного. Не чудеса, а чудища обступают там со всех сторон, свирепые звери преграждают дорогу. Телец, Лев, Скорпион, огромный Рак — все они только и ждут, чтобы на тебя накинуться. Внемли мне. Оглянись вокруг. Посмотри, как богат этот необъятный мир. Выбери любое из его сокровищ, оно будет твоим. Если ты ищешь доказательств моего отцовства, то самое надежное из них — моя безмерная тревога за тебя».

Однако к здравым увещеваниям юноша оставался глух. Перед ним разворачивались упоительные картины: в своем воображении он ясно видел, как гордо стоит на чудесной колеснице и правит твердой рукой норовистыми конями, неподвластными самому царю богов. Опасностям, которые в красках живописал отец, Фаэтон не придал значения. Ни на миг не усомнился он в своих силах и не испытал чувства страха. Наконец Гелиос прекратил попытки его переубедить, осознав их тщетность. Кроме того, у него не оставалось времени: вот-вот пора было выезжать на небосклон. Врата на востоке уже окрасились пурпуром, богиня зари открыла свои покои, из которых заструились потоки розового света. Звезды исчезали, даже сияющая дольше всех Утренняя звезда постепенно бледнела и таяла.

Медлить было нельзя, все уже стояло наготове. Привратницы Олимпа, богини времен года, в нетерпении дожидались, когда придет миг распахнуть створы настежь. Кони были одеты в сбрую и запряжены в колесницу. Ликующий Фаэтон гордо взошел на нее и понесся вперед. Он сделал свой выбор. Что бы ни случилось теперь, сын бога солнца уже не мог отступиться, да пока и не хотел — у него дух захватывало от полета, такого стремительного, что даже восточный ветер не выдержал состязания и остался далеко позади. Над Океаном низко висели густые облака. Без труда пронзив их плотный слой, словно тончайшую дымку, крылатые кони достигли прозрачного эфира и возносились сквозь него все выше и выше, держа путь к зениту. На краткий упоительный миг Фаэтон почувствовал себя властелином неба. И тут все изменилось. Колесницу стало бросать из стороны в сторону. Кони рванули вперед, не слушаясь возницу. Уже не он правил упряжкой, она сама неслась, куда ей вздумается. Почуяв, что груз колесницы слишком легок и руки, держащие вожжи, чересчур слабы, кони поняли, что хозяина их рядом нет, а значит, теперь они сами себе хозяева. Никому другому не дозволено ими повелевать. Сбившись с привычной дороги, они мчались куда глаза глядят — вверх, вниз, вправо, влево, едва не врезались в Скорпиона, на полном ходу резко дернулись в сторону и чуть не задели Рака. Вот тут-то незадачливый возница почти лишился чувств от ужаса и выпустил вожжи.

Это подстегнуло и раззадорило коней еще сильнее. Они взмыли в запредельное поднебесье, а оттуда стремглав ринулись к земле и подожгли ее. Первыми запылали вершины высочайших гор — Иды, обиталища муз Геликона, Парнаса и увенчанного тучами Олимпа. По склонам огонь скатился в долины, охватил густые леса, и вот уже все вокруг полыхало и горело, выкипали ручьи и пересыхали реки. По преданию, именно тогда сбежал на край света Нил и спрятал свою голову — исток, который потом не могли отыскать тысячелетиями.

Фаэтон едва удерживался в колеснице, объятой густым дымом и жаром, словно пышущим из раскаленной печи. Он хотел только одного: чтобы закончилась эта пытка и прекратился кошмар. Он с радостью принял бы смерть. Мать-Земля, тоже не в силах терпеть эту муку, издала вопль, который донесся до богов. Посмотрев вниз с Олимпа, они поняли, что мир нужно спасать немедля, иначе будет поздно. Юпитер схватил молнию и метнул в безрассудного, кающегося возницу. Молния сразила его наповал, раздробила колесницу в щепки и заставила обезумевших коней прянуть от испуга в море.

Охваченный огнем Фаэтон, падая, прочертил в небе яркую дугу. Таинственная река Эридан, которую не видел ни один из смертных, приняла его в свои объятия, погасила пламя и охладила обуглившееся тело. Наяды, скорбя по дерзкому храбрецу, погибшему таким юным, похоронили его прах, а на камне высекли:

Здесь погребен Фаэтон, колесницы отцовской возница;
Пусть ее не сдержал, но, дерзнув на великое, пал он.

На могилу пришли его сестры, дочери бога солнца, и, оплакивая брата, превратились в тополя. Жаркие слезы, которые они роняли на берегах Эридана, стали янтарем.

Стынет под солнцем янтарь, который прозрачной рекою
Принят и катится вдаль в украшение женам латинским.


Подробнее читайте:
Гамильтон Э. Мифология. Бессмертные истории о богах и героях / Эдит Гамильтон. [Перевод с анлгийского Марины Десятовой] — М. : Альпина нон-фикшн, 2020. — 480 с.: цв. ил.

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.