Премия Просветитель

Zimin Foundation

«Что такое Африка»

Книга Кирилла Бабаева и Александры Архангельской «Что такое Африка» (Рипол Классик, 2015) открывает читателю Черный континент — в ней представлены природа, животный и растительный мир, история, различные типы культуры и религии Африки и еще многое, многое другое. Все это добыто авторами не из книг, а в ходе частых и продолжительных путешествий по африканским странам. Нижеприведенный фрагмент взят из главы «Народы и языки».

Классификация африканцев по племенам, народностям, расам и языкам возникла только после появления здесь европейцев: для самих жителей Черного континента она явилась совершенным сюрпризом.

Доколониальная Африка представляла собой пеструю мозаику этнических групп, государственных и предгосударственных образований, племенных объединений, подверженную постоянным и быстрым изменениям. Понятий политической карты, этнических и языковых границ, национального самосознания в традиционной Африке не существовало. Народы и народности возникали и исчезали вследствие миграций, войн, эпидемий, создания и распада государств и племенных союзов. Они могли объединять людей разной культуры, языка и даже цвета кожи. И только европейская наука, обосновавшись в Африке со второй половины XIX в., начала ожесточенный спор о критериях, на основании которых можно выделять здесь понятия «племени», «народа» или «этноса». Спор этот продолжается по сей день.

Одним из главных факторов, всегда служивших важным подспорьем для ученых-этнографов, стал тип хозяйства. Ведь несмотря на то что более 40 % африканцев проживает сегодня в городах, каждый горожанин прекрасно знает, к какому именно типу принадлежит его родная община, что делали и чем жили его предки. Различные научные школы выделяют множество разновидностей хозяйствования, но с «птичьего полета» их всего шесть: охота и собирательство, рыболовство, обработка земли, скотоводство, торговля и ремесло.

Небольшие этнические группы, а таких в Африке абсолютное большинство, как правило, целиком принадлежат к одному из перечисленных типов. Так достигается очень четкое, ярко выраженное распределение труда между народами, позволяющее им обмениваться результатами своего труда. Те, кто родился в скотоводческой общине, почти не имеет шансов стать земледельцем, кузнецом или рыбаком, так что этническое разнообразие Африки отчасти напоминает кастовое распределение. Нередко тип хозяйства — это основной критерий, позволяющий отличить группы людей друг от друга. Например, скотоводы хамар и кузнецы башада в Эфиопии говорят на одном языке, практически неотличимы внешне и имеют очень схожую культуру, но никогда не смешиваются именно потому, что тип их хозяйствования кардинально различается.

Переход народности от одного типа деятельности к другой возможен в условиях кризиса. Охотники лесов, вытесняемые властями из заповедников, принудительно приобщаются к земледелию. Народ каро на берегах восточноафриканской реки Омо еще несколько лет назад был скотоводческим, но жестокая эпидемия сонной болезни, вызванная мухой цеце, уничтожила почти весь их скот, так что каро пришлось осесть на плодородных берегах реки и перейти к земледелию — в наши дни они учатся выращивать кукурузу на заливных поймах. Вероятно, нечто похожее имело место и в древности у различных народов Африки: например, народ бозо в Мали живет в основном рыболовством, однако их тотемным животным является бык. Весьма вероятно, что некогда предки бозо были скотоводами, однако неведомые нам события древности привели их на острова внутренней дельты Нигера, где они стали прославленными рыбаками.

По устоявшейся культурной традиции, общепринятой почти повсюду в Африке, на вершине неписаной общественной иерархии находятся скотоводы. Они считают себя самым «благородным» народом — точка зрения, долгое время разделявшаяся в европейской литературе, — и смотрят на своих соседей сверху вниз. Агрессивные и мобильные группы скотоводов довольно часто в африканской истории диктовали свою волю народам саванны и лесной зоны, захватывая и порабощая земледельцев, грабя и разоряя целые империи. Их презрительное отношение к тем, кто живет плодами земли, во многом объяснялось неспособностью последних защитить себя от набегов: воинственные кочевники чаще всего одерживали верх над оседлыми народами.

Кроме того, скотоводы никогда не понимали высшей ценности земли для тех, кто ее обрабатывает. В самом деле, какой толк в богатстве, которого нельзя унести с собой, перевести на другое место, как стада коров? Какой толк в земле, которая сама по себе ничего не стоит, ведь вся ее стоимость состоит из вложенного труда? Какой резон дорожить землей, которую ежедневно и круглый год приходится обрабатывать ради урожая, в то время как скот растет и размножается сам по себе и ухода почти не требует? И как можно доверять земле, если при всех титанических усилиях отдача всегда зависит от прихоти дождя и солнца?

Неравные союзы скотоводов и земледельцев существовали в разных регионах Африки. Стремление кочевников разнообразить свой рацион за счет растительной пищи, а одежду из шкур сменить на более удобные ткани приводило не только к мирному обмену товарами, но и к завоеваниям. Туареги Сахары много веков назад поработили группы оазисных земледельцев, которых здесь называют харратинами. Сегодня это «оседлые туареги», воспринявшие язык своих хозяев, — их вполне логично считать особым народом. В Руанде пришедшие с севера скотоводы тутси веками эксплуатировали более многочисленных, но миролюбивых земледельцев хуту, хотя языковые и внешние различия между ними за это время практически стерлись. Попытка хуту поменять правила игра, поддержанная в середине XX в. колониальными властями, привела к кровавым войнам и самому массовому геноциду в истории Африки. По соседству с Руандой такой же взрывоопасный «мезальянс» существовал между скотоводами хима и земледельцами ленду и иру. А в Западной Африке земледельческие народы веками страдали от набегов скотоводов Сахеля — туарегов, фульбе и прочих, — которые внесли солидный вклад в развитие работорговли в Африке.

Большинство скотоводческих народов Африки проживает в полупустынном поясе Сахеля и в обширных саваннах по обе стороны экватора. Их жизнь обеспечивает крупный рогатый скот — огромные стада коров, которые считаются главным богатством семьи и символом престижа. Их редко режут на мясо и не стараются добыть побольше молока: важна не продуктивность стада, а количество голов. Чтобы сберечь стадо, готтентот Намибии никогда не берется за нож, а мясо добывает только охотой. Любое иное имущество скотоводами презирается — у суданских динка, к примеру, ничего, кроме бус, не живет дольше одного поколения.

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.