Ася Казанцева

популяризатор науки

Не важно быть серьезным

Большой шаг для всего человечества, новость о том, что во всех штатах США однополым семьям предоставили возможность официально регистрировать брак, застал меня в Петергофе, на конференции по лженауке, которую третий год подряд проводит Санкт-Петербургский университет. В оргкомитете этой конференции причудливым образом сочетаются биологи и философы. Первые зовут ученых и научных журналистов, вторые – разнообразных загадочных гуманитариев. В результате получается, что выступления делятся на две группы:

1)​ Агитация для своих. Ученые и научные журналисты, получая массу удовольствия от собственной продвинутости, читают друг другу захватывающие доклады. Об учреждении премии Гудини – российского аналога премии Джейма Рэнди за доказательство лженауки. О том, какие методики используют лжеученые, чтобы отбиваться от критики, и почему именно это обычно выдает их с головой. О том, почему некоторых из нас сейчас принято называть биологизаторами и должны ли мы опасаться этого ярлыка, или же не стоит идти на уступки террористам. О том, как легко получить в научном исследовании любые заданные данные, если использовать метод множественных сравнений. Все это густо пересыпано шуточками, потому что лженаука — это вообще довольно забавно. Гуманитарная часть аудитории, впрочем, нашего легкомыслия не разделяет и иногда при обсуждении докладов всерьез выдвигает совершенно потрясающие рацпредложения типа «полностью запретить научные исследования любви, чтобы не было соблазна пересказывать их в биологизаторском духе».

2)​ Разговоры в пользу бедных. Доклады с предложениями осознать преимущества всего хорошего относительно всего плохого; не обижать тех, кто и так бедненький; разделить чувства автора. Давайте заниматься популяризацией в школе, потому что популяризация в школе – это хорошо. Давайте признаем, что в философии бороться с лженаукой бессмысленно, потому что тогда от философии будет откушен слишком большой кусок. Давайте 20 минут пересказывать чужую статью, которая критикует чужую книгу, которая хвалит Лысенко, который в темном чулане хранится в доме, который построил Джек. Или давайте 20 минут говорить о лемурийской расе, чтобы объяснить собравшимся биологам, что лемурийской расы не существует. И все это на полном серьезе. И в абсолютном большинстве случаев такие доклады читаются по бумажке. В смысле буквально – читаются. С листа. Вслух. Целиком. 20 минут монотонного чтения. Понятно, почему: если речь скучная, если она не структурирована, если в ней нет внутренней логики, которая как-то последовательно развивается, то такую речь в принципе невозможно исполнить без бумажки, потому что сам же автор не вспомнит, что он хотел сказать и как ему туда перейти. Гуманитарная и естественнонаучная аудитория была едина в своей склонности слушать такие доклады вполуха, уткнувшись в телефоны, и при этом достаточно ехидна, чтобы задавать в конце вопросы типа «и что делать?», остающиеся, впрочем, без внятного ответа.

Неудивительно, что когда доклады из первой группы закончились, а представители второй перешли к обсуждению этоса науки и эрозии доверия, мы с коллегой, Сашей Панчиным, решили с конференции смыться. Так как до нашего поезда в Москву оставалось еще четыре часа, можно было сделать что-нибудь хорошее. Мы решили затусить с друзьями на улице Фурштатской - и заодно поздравить Америку с достигнутым прогрессом. Встретили друзей у метро, купили воздушный шарик в виде сердца, написали на нем «LGBT», и отправились возлагать его к стенам Американского консульства. Точнее, привязывать к забору, потому что, если шарик просто возложить, он улетит.

Мы подошли к охраннику консульства, сказали, что, вот, хотим выразить Америке свое восхищение, куда шарик привязывать? Охранник ответил, что к стенам консульства шарик привязывать нельзя, к ограде тоже нельзя, потому что это их парковка, надо куда-нибудь подальше. Мы удивились, но окей, привязали подальше, к ограде бульвара. Стали делать с шариком сэлфи. От этого занятия нас вскоре отвлекли два полицейских. «Это у вас, – говорят, – несогласованная акция одиночная или групповая?» – «Это у нас одиночная акция, – отвечаю на автомате. - Ой, ну хотя в юридическом смысле это вообще не акция. Это шарик». – «Да нееет, вы сами сказали, что акция!»

…Пока полиция сканировала мой паспорт, я пыталась у охранников консульства выяснить, чего же они, собственно, нам не рады. «А вот, – говорю, – если бы в Америке случилось не радостное событие, а грустное, и мы бы принесли цветы, это тоже была бы акция? И вы бы их тоже не дали положить?» – «Да». – «Но вот, например, когда во Франции расстреляли редакцию газеты, все консульство утопало в цветах» – «Франция – другая страна, у нее другие правила». – «А у вас какие? Что должен делать гражданин, который хочет положить цветы к консульству США?» – «Он должен согласовать эту акцию в администрации Петербурга».

Паспорт отдали. Шарик велели отвязать. «Ну ладно, – говорю, – а где его тогда можно привязать? Вне зоны вашей видимости?» – «Ну, вы должны понимать, что, где бы вы его ни привязали на территории Санкт-Петербурга, это все равно будет незаконная несогласованная акция». – «Ооооок». И я привязала шарик в 30 метрах от консульства. Теперь волнуюсь. Предъявят ли мне обвинение за воздушный шарик в форме сердца, незаконно привязанный к забору на территории Санкт-Петербурга?

Мне хотелось рассказать обе эти истории, и про конференцию, и про шарик, и я, естественно, задумалась, что между ними общего. И, по-моему, они обе про звериную серьезность. Страх выглядеть смешным, страх сделать ошибку, страх отступить от инструкции, который отравляет все сферы жизни. Вряд ли организаторы специально (для удобства слушателей, которым надо выйти?) стремились иметь на конференции определенную пропорцию скучных спикеров. Скорее в этой нелестной роли оказались люди, которые отнеслись к лженауке, и к себе, и к своему докладу серьезно. Слишком серьезно, чтобы задуматься, может ли их телега быть интересной хоть кому-то, кроме них самих, или хотя бы решиться не читать ее по бумажке. А еще вряд ли Барак Обама против того, чтобы перед консульством США в Петербурге был привязан воздушный шарик. Но тот, кто писал инструкцию для охраны, очевидно, написал там прямо: «никаких посторонних предметов без согласования, никакого отступления от правил».

На самом деле проблема еще шире. Человеческая склонность относиться слишком серьезно к вещам, которые этого не стоят, не только портит доклады на конференциях и мешает поздравлять США с принятием правильного закона. Вообще вся лженаука процветает именно из-за этой склонности. И вся гомофобия – тоже.


Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.