Человекообразные обезьяны не смогли контролировать скорость смеха

Приматологи из Великобритании и Италии сравнили смех детей и всех ныне живущих гоминид и нашли общие черты и различия. Выяснилось, что и дети, и человекообразные обезьяны смеются ритмично, но скорость и вариабельность смеха зависят от контекста только у детей. Дети смеются быстрее во время щекотки, и менее ритмично — во время игры. Это, по мнению ученых, говорит о том, что только люди способны управлять скоростью и пластичностью своего смеха. Работа опубликована в Communications Biology.

У всех человекообразных сохранилась одна универсальная вокализация — смех. Все ныне живущие гоминиды смеются, причем схожим образом — ритмично, во время игры или же от щекотки. Исследование смеха филогенетически близких и далеких нам видов может помочь отследить изменения в вокальном контроле и ритмических способностях, которые привели к возникновению речи.

Команда приматологов во главе с Адриано Ламейра (Adriano Lameira) из Уорикского университета решила сравнить смех людей и всех ныне живущих человекообразных обезьян. Они записали смех молодых приматов — двух горилл, четырех орангутанов, четырех шимпанзе, трех бонобо и четырех детей. Чтобы обезьяны и дети смеялись, знакомые люди щекотали их или играли с ними. На записях ученые измеряли темп, вариабельность темпа, а также регулярность или изохронию — то, насколько одинаковы интервалы между каждой парой последовательных «ха».

Сравнение показало, что смех всех гоминид в целом изохронен — то есть периодичность «ха» в нем регулярная. Причем во время щекотки эта регулярность выше, чем во время игры. По мере приближения к человеку по филогенетическому древу смех становится быстрее и вариабельнее: интервалы между выдохами уменьшаются, но при этом становятся более разнообразными. Так, гориллы — наиболее далекий от человека вид — смеются медленнее и механистичнее остальных обезьян, а люди — быстрее и разнообразнее. 

Однако различия в скорости смеха наблюдались только во время щекотки. Гориллы смеялись с интервалом в 340 миллисекунд между началом одного «ха» и началом следующего, а дети — с интервалом в 180 миллисекунд. Во время игры разница между видами стиралась: люди смеялись медленнее, а у остальных приматов значимой разницы между контекстами не было. 

Авторы пришли к выводу, что изохронный смех возник еще у общего предка всех современных гоминид — то есть около 15 миллионов лет назад. В ходе эволюции этот смех становился быстрее и вариабельнее. Люди же приобрели еще одну способность — менять скорость смеха в зависимости от ситуации. По их мнению, у орангутанов, горилл, шимпанзе и бонобо скорость смеха неразрывно связана со скоростью дыхания, которой они не могут управлять. Люди, напротив, могут контролировать темп смеха независимо от дыхания и подстраивать его под социально-эмоциональный контекст. И, возможно, эта способность сделала возможным появление речи и языка.

О том, почему мы смеемся, когда нас никто не щекочет, мы писали в материале «Ничего смешного».