Какие научные открытия используются в создании уходовой косметики
Люди еще в древности использовали настои из цитрусов в уходовых процедурах, но один из главных микроэлементов, содержащийся в них — аскорбиновую кислоту, или витамин C, — смогли выделить и полноценно изучить лишь в начале XX века. Производители косметики начали добавлять его в свои продукты, ожидая, что антиоксидантные свойства витамина и свойство участвовать в синтезе коллагена помогут предотвратить старение кожи. Однако они столкнулись с непреодолимым на тот момент ограничением: аскорбиновая кислота быстро разрушалась на воздухе под действием света, поэтому кремы и лосьоны не обретали желанного дополнительного эффекта.
Лишь в начале 1990-х годов канадский биохимик Лоррейн Мейснер, которая изучала процессы заживления ран, разработала способ стабилизации чистой L-аскорбиновой кислоты с применением цинка и тирозина. В таком виде витамин C мог эффективно усваиваться кожей.
Витамины A, B3 и C объединяет то, что их открытие связано с попыткой выяснить этиологию заболеваний. Эти микронутриенты прошли долгий путь, прежде чем их «приручили», чтобы поместить в баночку с той или иной этикеткой. И наиболее насыщенными в плане использования в уходе для витаминов оказались последние 30 лет. В этом материале к юбилею «Золотого Яблока» мы вместе с бьюти-ретейлером рассказываем о том, как и почему они стали частью ежедневных процедур.
Пока европейцы не начали уходить в плавание на долгие месяцы, о цинге почти ничего не знали. Одними из первых с ней столкнулись крестоносцы еще в XIII веке, однако расцвет болезни пришелся на эпоху Великих географических открытий. О симптомах заболевания писал Магеллан, Васко да Гама, предположительно, потерял из-за нее своего брата. По данным Института истории науки США, с момента путешествия Колумба и до появления паровых двигателей в середине XIX века от цинги погибло более двух миллионов моряков. Считается, что цинга стала причиной большего числа смертей на море, чем штормы, кораблекрушения, боевые действия и все другие болезни вместе взятые.
В истории медицины принято считать, что 20 мая 1747 года корабельный врач Джеймс Линд провел первое в мире задокументированное клиническое исследование. Несколько матросов корабля заболели цингой, и он поставил эксперимент: разделил 12 человек на шесть групп по двое. Все они питались одинаково, но первая группа получала сидр, вторая — купорос, третья — уксус, четвертая — морскую воду, пятая — апельсин и лимон, шестая — напиток из ячменной воды. Несмотря на то, что фрукты закончились всего через шесть дней, именно у пятой группы практически полностью исчезли симптомы цинги — кровоточивость десен, геморрагическая сыпь, боли в мышцах и общая разбитость. Небольшой эффект наблюдался и у тех, кто пил сидр. В 1753 году Линд опубликовал «Трактат о цинге», но его идеями никто не вдохновился, и моряки продолжили умирать. К счастью, в начале XIX века в стандартный провиант морских экспедиций включили цитрусовые фрукты, и вскоре распространенность цинги стала снижаться.
Лишь спустя сто лет, в 1907 году, норвежские ученые Аксель Холст и Теодор Фрёлих обнаружили, что противоцинготный фактор представляет собой водорастворимое химическое вещество, отличное от того, которое предотвращает развитие болезни бери-бери (от нее защищает тиамин, или витамин B1). Еще спустя 20 лет Альберт Сент-Дьёрдьи выделил из стручкового перца, а затем из надпочечников животных вещество, которое назвал гексуроновой кислотой, а в 1932 году Чарльз Глен Кинг независимо выделил то же вещество и подтвердил, что это действительно противоцинготный фактор. На следующий год химик Уолтер Норман Хаворт, работая с образцами гексуроновой кислоты, которую ему послал Сент-Дьёрдьи, определил структуру и энантиомерыПодробнее о них можно прочитать в нашем материале «Молекулы, которые выбирают руку». соединения, а затем смог искусственно ее синтезировать, переименовав противоцинготное вещество в L-аскорбиновую кислоту, или витамин C. В 1937 году за изучение витамина C Нобелевскую премию присудили сразу в двух номинациях — Хаворту по химии и Сент-Дьёрдьи по физиологии или медицине.
Исследования позволили точно определить роль аскорбиновой кислоты в организме. Выяснилось, что она выступает донором электронов и участвует в синтезе коллагена, гиалуроновой кислоты и хондроитинсульфата, гормонов надпочечников и щитовидной железы и нейромедиатора серотонина. Кроме того, витамин участвует в иммунных реакциях и обладает антиоксидантными свойствами благодаря взаимодействию с супероксид-анион-радикалом, гидроксил-радикалом и синглетным кислородом. Выявленные механизмы объяснили, как витамин защищает от развития цинги. Кожа пациентов с цингой, которые начинали лечиться аскорбиновой кислотой, меньше шелушилась и теряла типичный для болезни сероватый оттенок. Однако вскоре выяснилось, что биодоступностьдоля от принятой дозы, которая попадает в кровь и может оказать лечебное действие соединения значимо варьируется в зависимости от формы препарата, приема других лекарств и состояния желудочно-кишечного тракта.
Поскольку как раз в 1930-е биохимики активно изучали свойства коллагена, дерматологи, которые уже знали о его присутствии в коже и о том, что он отвечает за ее упругость и восстановление, предположили, что прямое нанесение витамина C может оказывать больший эффект, чем пероральный прием. Однако быстро стало понятно, что соединение крайне нестабильно: стоило добавить его активную форму в крем или лосьон, как оно моментально окислялось от контакта с воздухом, светом и водой. Поэтому на протяжении последующих десятилетий аскорбиновая кислота практически не использовалась в косметике.
Ближе к концу XX века сразу две независимые группы ученых совершили несколько важных открытий. В 1991 году упомянутая в начале Лоррейн Мейснер нашла способ удерживать витамин С в стабильном состоянии. Она разработала смесь с массовой долей аскорбиновой кислоты около пяти процентов, в которую добавила соли цинка и соединения тирозина. Это сработало: стали выпускаться косметические сыворотки, в которых витамин C не разрушался.
Чуть позже дерматолог Шелдон Пиннелл выяснил, что L-аскорбиновая кислота может проникать в кожу при pH менее 3,5, а максимальная концентрация для оптимального всасывания через кожу составляет 20 процентов. Нанесение средства с соблюдением этих условий обеспечивало насыщение кожи витамином при трехкратном нанесении. Позже он добавил в крем витамин Е и феруловую кислоту, что увеличило фотозащитные свойства, и сегодня такой подход считается золотым стандартом в антиоксидантном уходе.
Однако кислая среда в средствах для ухода раздражала кожу, и в начале XXI века ученые разработали химически модифицированные стабильные формулы провитамина C — например, аскорбилфосфат магния и натрия, 3-O-этиласкорбиновую кислоту и аскорбилглюкозид. Эти предшественники витамина превращаются в организме в активную форму. Именно их можно встретить сегодня в составе кремов, сывороток и лосьонов.
В креме KORFF используется аскорбилглюкозид, стабильная форма витамина C. Он помогает нейтрализовать свободные радикалы, участвует в процессах синтеза коллагена и способствует более ровному тону кожи. Формулу дополняет витамин E с антиоксидантными свойствами. Глицерин и гиалуронат натрия помогают удерживать влагу, сохраняя кожу увлажненной и гладкой.
В основе сыворотки ULTRACEUTICALS — активная форма витамина C. Она действует как антиоксидант, защищая клетки кожи от окислительного стресса, и участвует в синтезе коллагена, который обеспечивает ее упругость. Увлажняющие компоненты, в том числе глицерин, помогают удерживать воду в коже.
В составе энзимной пудры ICON SKIN сочетаются две формы витамина C: аскорбиновая кислота и аскорбилфосфат натрия. Они обладают антиоксидантными свойствами и помогают поддерживать более ровный тон кожи. Формулу дополняют энзимы папаин. Глюконолактон дополнительно отшелушивает кожу и помогает поддерживать ее увлажненность.
Еще с первой половины XIX века биологи стали замечать, что для здорового роста и развития организма животных, помимо белков, жиров и углеводов, нужны какие-то вспомогательные факторы. В 1906 году британский биохимик Фредерик Хопкинс продемонстрировал это в эксперименте: он кормил мышей искусственным «молоком» — смесью, состоящей исключительно из чистых белков, жиров, углеводов и нескольких минеральных солей. Грызуны ослабевали и переставали расти. Однако когда в их рацион добавили настоящее молоко, состояние мышей улучшилось. Хопкинс пришел к выводу, что для нормального роста и развития организму необходимы вещества, которые есть в обычных продуктах, но отсутствуют в его смесях. Почти через 15 лет он получит за это открытие Нобелевскую премию по медицине или физиологии.
К этому времени Христиан Эйкман уже опубликовал свои работы о тиамине, или витаминеСам термин «витамин» Казимир Функ введет в оборот только в 1911 году. B1, поэтому многие группы ученых занимались поиском витаминов по тому же пути, что и он: брали какую-то распространенную болезнь и пытались найти ее причину в недостатке какого-то питательного элемента.
Например, в европейских городах в начале XX века были распространены патологические изменения роговицы и конъюнктивы у недокормленных детей. Изначально предполагалось, что этим детям просто не хватает жиров. В 1913 году две независимые группы ученых — Элмер Макколлум и Маргерит Дэвис, а также Томас Осборн и Лафайет Мендель — провели серию экспериментов на крысах. Оказалось, что если кормить крыс сливочным маслом и яичным желтком, то подобные патологии отсутствуют, а если растительным маслом — развиваются нарушения, такие же, как у недокормленных детей. Ученые пришли к выводу, что важно не только наличие жира в рационе само по себе, но и нечто другое. Макколлум разделил эти вещества на два класса — «жирорастворимый фактор A» и «водорастворимый фактор B».
В конечном счете признание получили Макколлум и Дэвис, потому что они представили свою работу на три недели раньше Менделя и Осборна. Обе статьи опубликованы в одном и том же номере журнала Journal of Biological Chemistry за 1913 год. В 1920 году «жирорастворимый фактор A» получил уже знакомое название «витамин A». Позднее выяснилось, что в первоначальном «жирорастворимом факторе A» был еще и витамин D, который удалось выделить лишь в начале 1920-х годов (историю его открытия мы рассказывали в материале «Вместо Солнца»). Незадолго до этого ученым удалось установить, что растительные пигменты — каротиноиды — выступают метаболическими предшественниками витамина А. Его химическую структуру описали только в 1931 году. Выяснилось, что корректнее говорить о группе схожих химических веществ, в основе которой — ретинол и ретиноевая кислота. Швейцарский химик Пауль Каррер получил за это Нобелевскую премию по химии в 1937 году.
Спустя шесть лет химикам удалось кристаллизовать витамин A, а уже в 1947 году разработали метод промышленного синтеза ретинола и ретиноевой кислоты — химической основы витамина. Параллельно с этим исследования показывали важную роль витамина в функции зрения. Одна из его форм — ретиналь — в комплексе с белком опсином формирует зрительный пигмент родопсин (в палочках) и йодопсин (в колбочках). При попадании фотона света на молекулу родопсина он распадается и генерирует электрический сигнал, идущий в зрительный центр головного мозга. Позднее также выяснилось, что благодаря наличию двойных связей в изопреновой цепи витамин А нейтрализует свободные кислородные радикалы, и особенно явно это свойство проявляется у каротиноидов. И только во второй половине XX века обнаружилась еще одна его важная функция — регуляция экспрессии генов. Оказалось, что ретиноевая кислота служит лигандом для суперсемейства ядерных рецепторов, поэтому участвует в экспрессии генов, ответственных за процессы развития клетки и обеспечивающих чувствительность клеток к гормонам и ростовым стимулам. Так, ретиноевая кислота регулирует нормальный рост и дифференцировку клеток эмбриона, стимулирует деление и дифференцировку клеток хрящей, костей, сперматогенного эпителия, кожи и слизистых оболочек.
Вскоре дерматологи предположили, что витамин A может эффективно воздействовать на кожу. При его недостатке кожа становилась сухой и шелушилась за счет пролиферации верхнего слоя эпителия и патологического ороговения кожи. Те же процессы происходили и в слизистой оболочке конъюнктивы и других органов. Предполагалось, что описанные еще в 1960-х годах производные витамина A — 13-цис-ретиноевая кислота, или изотретиноин, и транс-ретиноевая кислота, или третиноин — должны помогать пациентам с раком кожи.
Вскоре стало понятно, что раковые клетки они побороть не могут, а вот с акне вполне справляются. Мази значительно улучшали состояние кожи лица пациентов с акне, и в 1971 году Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств США одобрило использование мази с третионином для лечения угрей. Чуть позже ретиноиды стали использоваться не только в отделениях дерматологии, но и в меньшей концентрации в уходовых кремах для профилактики акне и поддержания здоровья кожи. Особенно часто их стали применять для профилактики преждевременного старения кожи. В 1990-х исследования показали, что даже низкие дозы ретиноидов способствуют росту и развития эпителия и задерживают трансэпидермальную потерю влаги, которая ускоряется при нарушении барьерной функции кожи с возрастом. А уже в начале XXI века выяснилось, что ретиноиды, предположительно, тормозят фотостарение кожи за счет блока сигнальных путей матриксных металлопротеиназ кожи, которые запускают деградацию коллагенаВажно: при беременности или ее планировании ретиноиды необходимо исключить из-за их тератогенного действия. Если рассматриваете их применение в этот период, обязательно обсудите это с врачом..
В составе крема Celimax — ретиналь, форма витамина A. При регулярном применении ретиноиды помогают уменьшить выраженность мелких морщин, выровнять текстуру кожи и смягчить проявления фотостарения. Формулу дополняют ниацинамид, поддерживающий защитный барьер кожи, пантенол, помогающий успокоить ее, и глицерин, который способствует удержанию влаги. В составе также есть аскорбиновая кислота и витамин E с антиоксидантными свойствами.
В сыворотке Medicube сочетаются несколько форм витамина A: ретинол, ретиналь и их производные, включая гидроксипинаколона ретиноат. Сквалан и керамиды в составе способствуют удержанию влаги. Такое сочетание активных и смягчающих компонентов направлено на уход за кожей с признаками фотостарения.
В отличие от других витаминов, никотиновая кислота, или ниацин, или витамин B3, или витамин PP, стала объектом пристального изучения биохимиков еще до начала XX века, хотя и прошла похожий путь. Химик Хуго Вайдель занимался изучением алкалоидов растений, в 1873 году он добавил к никотину хромовую кислоту, заменив тем самым пирролидиновый цикл на карбоксильную группу, и получил никотиновую кислоту. Никого из медиков или биохимиков тогда это открытие не заинтересовало. А болезнь, которая вызывалась недостатком этого витамина, уже на тот момент поражала значительное количество людей в Европе и Новом свете.
В XVIII веке испанский врач Гаспар Казаль описал заболевание, при котором у человека под воздействием солнечных лучей начинала воспаляться кожа. Вместе с этим пациент страдал от диареи и мог впадать в безумие. Примечательно, что подобные симптомы наблюдались и у некоторых животных — в частности, у собак чернел язык. Уже тогда Казаль связывал недуг с неправильным питанием. Поскольку привезенная из Нового света кукуруза широко распространилась в Южной Европе, именно с ней стали связывать развитие болезни. К тому же ей стали часто болеть и жители юга, где кукуруза составляла основную часть рациона. В северной Италии заболевание тоже встречалось, и его назвали пеллагра (в переводе с ломбардского языка agra — «похожее на остролист», pell — «кожа»).
В начале XX века врач Джозеф Голдбергер подтвердил, что пеллагра вызывается нерациональной диетой, основанной на кукурузе, а не инфекцией, как думали многие ученые того времени. Однако ему так и не удалось установить истинную причину заболевания.
Поскольку пеллагра быстро достигла масштабов эпидемии, а эпидемии, согласно широко распространенной тогда концепции, имели инфекционную природу, изучение причины развития болезни заключалось в поиске инфекционного агента. Однако исследования Голдбергера указывали на связь заболевания с рационом и социально-экономическим статусом пациентов, у бедных пеллагра встречалась чаще. Ученый так хотел доказать, что пеллагра не является инфекционным заболеванием, что провел еще один эксперимент. Голдбергер вводил кровь пациентов с пеллагрой в дельтовидные мышцы 16 здоровых добровольцев, включая себя и свою жену. Кроме того, ученый добавлял экстракты кожных покровов, носовых выделений, мочи и кала пациентов, страдающих пеллагрой, в смесь из пшеничного теста, которую добровольцы затем съедали. Подобные эксперименты повторялись семь раз. Хотя у многих участников наблюдались диарея и тошнота, никаких признаков пеллагры не было. Исследования он проводил на заключенных, которые в то время не были защищены ни Нюрнбергским кодексом, ни Хельсинской декларацией — эти документы разработают лишь во второй половине XX века.
Лишь в 1937 году биохимик Конрад Элвехем заметил, что собаки, которых кормили печенью, не страдали от пеллагры. Он выделил из этого органа никотиновую кислоту и показал, что именно она предотвращает развитие болезни: ученый убрал из рациона собак печень и сделал его основой кукурузу и другие крупы, к которым добавлял никотиновую кислоту. Язык у животных не чернел, пеллагра не развивалась. Витамин получил название PP — pellagra-preventing. В то же время еще одна группа ученых доказала, что такой же защитный эффект никотиновой кислоты по отношению к пеллагре наблюдается и у людей. Уже в 1942 году никотиновую кислоту стали добавлять в муку, однако средства массовой информации истолковали эту информацию по-своему, из-за чего в газетах стали появляться заголовки вроде «Табак в вашем хлебе». В ответ на это органы здравоохранения США ввели новый термин, чтобы избежать путаницы с никотином — ниацин, от английского «nicotinic acid + vitamin».
В 1951 году ученые обнаружили, что ниацин, содержащийся в кукурузе, биологически недоступен и может высвобождаться только в очень щелочной среде. Это объясняло, почему представители латиноамериканской культуры, в которой для приготовления тортильи использовалась обработанная щелочью кукурузная мука, не страдали от пеллагры. А еще через четыре года врачи выяснили, что никотиновая кислота эффективно снижает уровень липопротеинов низкой плотности, что сделало ниацин старейшим известным гиполипидемическим препаратом.
Сегодня медики предпочитают использовать термин «витамин B3», который включает в себя никотиновую кислоту, никотинамид и никотинамид рибозид. Все три формы преобразуются в организме в никотинамидадениндинуклеотид (НАД) и в фосфорилированную по рибозе форму никотинамидадениндинуклеотидфосфат (НАДФ). Эти коферменты задействованы в окислительно-восстановительных реакциях всех клеток организма и переносят электроны из одной реакции в другую. В частности, они ответственны за метаболизмучаствуют в синтезе карбоновых кислот и холестерола, обмене глутаминовой кислоты и других аминокислот, а также в пентозофосфатном пути, гликолизе, окислительном декарбоксилировании пировиноградной кислоты и цикле трикарбоновых кислот белков, жиров и углеводов. Помимо этого, НАД выступает субстратом в процессе сшивки хромосомных разрывов и репарации ДНК, а НАДФ является необходимым компонентом антиоксидантной системы клетки.
В 1970-х годах дерматологи заметили, что прием витамина B3 внутрь или путем инъекций снижает степень воспаления кожи у пациентов с дерматитами, а у людей с акне и розацеа — распространенность и тяжесть патологических элементов на коже. Разработанные в это же время мази с витамином B3 уменьшали раздражение и потерю влаги кожей и поддерживали выработку церамидов, которые составляют почти половину липидного матрикса рогового слоя эпидермиса. Наконец, в 1995 году показано, что мазь с никотинамидом так же эффективно помогает при акне, как мазь с антибиотиком клиндамицином, но не вызывает резистентности у бактерий.
А в 2004 году научные сотрудники Procter & Gamble провели рандомизированное клиническое испытание и выпустили статью, доказав, что пятипроцентная мазь с никотинамидом, наносимая дважды в день на протяжении 12 недель, эффективно борется со старением кожи лица. Считается, что именно с этого момента началось научно обоснованное использование никотинамида в уходовой косметике. Косметологи стали рекомендовать средства с ним для ежедневного применения. В контролируемых исследованиях даже низкие концентрации — около двух процентов — снижали избыточную выработку кожного сала.
В сыворотке IsNtree содержится 20% ниацинамида, он помогает регулировать выработку кожного сала и поддерживать защитный барьер кожи. Он также может уменьшать выраженность пигментных пятен, препятствуя передаче меланина клеткам верхнего слоя кожи. В формуле есть арбутин, дополняющий уход за неровным тоном, и цинк PCA, который помогает контролировать жирность кожи. Несколько форм гиалуроновой кислоты поддерживают увлажненность, поэтому средство направлено не только на работу с несовершенствами и пигментацией, но и на поддержание водного баланса кожи.
В маске Ma:nyo ниацинамид помогает поддерживать защитный барьер кожи и выравнивать ее тон. Формулу дополняют церамид NP, участвующий в восстановлении липидного барьера, и пантенол, который помогает удерживать влагу и снижать ощущение сухости. Глицерин и гиалуронат натрия также поддерживают увлажненность кожи, а аденозин используют в косметике для ухода за кожей с мелкими морщинами. Гидрогелевая основа помогает удерживать влагу на поверхности кожи.
Важно понимать, что у косметических средств существует несколько объективных проблем исследований эффективности. Во-первых, часто они изучаются в лабораторных условиях на культурах клеток. Даже если в искусственной ткани наблюдаются ожидаемые изменения на клеточном уровне, это не доказывает, что при применении на людях будет достигаться клинический эффект, связанный с этими изменениями. Во-вторых, в отличие от лекарственных препаратов, регуляторы не требуют строго и досконально проверять косметические средства для ухода на предмет их эффективности при тех или иных нарушениях здоровья кожи. Из-за этого производители могут ограничиться лишь небольшими испытаниями с малой выборкой и небольшим временем наблюдения. К тому же часто активные компоненты исследуются в качестве «монотерапии», тогда как в косметических продуктах может содержаться комплекс таких веществ.
Витамин С в 2000-е годы стали «упаковывать» в липосомы — микрокапсулы (микровезикулы), состоящие из липидов, внутрь которых можно поместить другую молекулу. Они защищают витамин от внешней среды и доставляют его в глубокие слои кожи. Исследования показывают, что такой способ доставки лекарства улучшает проникновение аскорбиновой кислоты в кожу, вплоть до дермы, а также позволяет ей проявлять свои профилактические антиоксидантные и противовоспалительные свойства. По схожему принципу действуют безводные формулы, в которых витамин C помещен в маслянистую среду, не допускающую его разрушения на воздухе или в воде, — силиконы, масла или сквалан.
Идея о том, что с помощью микровезикул можно доставлять в клетки кожи необходимые активные компоненты, затронула не только витамин C, но и самих «доставщиков». Еще в 1983 году Пан Бин-Тао и Роуз Джонстон из Макгильского университета обнаружили при изучении ретикулоцитов, что от клеток отрываются маленькие организованные кусочки. Их назвали экзосомами. Предполагалось, что благодаря ним клетки избавляются от лишней цитоплазмы и отработанных органелл, однако в дальнейшем выяснилось, что они играют важную роль в межклеточных взаимодействиях. В частности, с их помощью клетки обмениваются микроРНК и матричной РНК, а также белки и липиды. Экзосомы участвуют в процессах онкогенеза и иммунных реакциях.
Считается, что полученные из пуповинной крови или мезенхимальных стволовых клеток экзосомы за счет активации естественных регенеративных процессов должны обладать антивозрастным эффектом и устранять рубцы. Наиболее свежий систематический обзор, вышедший в феврале 2026 года, в котором объединены данные 19 исследований экзосомальной терапии на людях (включая инъекции и аппликации препаратов), показал положительную связь с увлажнением кожи, ее эластичностью, устранением морщин и пигментации. Однако данные признали противоречивыми из-за неоднородности, отсутствия последующего наблюдения и нерандомизированного дизайна большинства включенных исследований.
Получше сложилась судьба у никотинамида. Еще в Средние века в странах Азии светлая кожа у женщин считалась признаком аристократизма и чистоты. В Южной Корее этой традиции следуют и сегодня: фарфоровая кожа ассоциируется со здоровьем, молодостью, высоким социальным статусом и аккуратностью, причем акцент делается не на матовость саму по себе, а на глубокое увлажнение, которое позволяет коже мягко рассеивать свет. Поэтому девушки «отбеливают» кожу, в том числе с помощью уходовой косметики. И неудивительно, что именно в Южной Корее ниацинамид официально признан функциональным ингредиентом для осветления кожи. Его делают основой отбеливающих и выравнивающих тон средств, причем витамин B3 хорошо сочетается с другими активными компонентами — в частности, витамином C. Тренд на светлую кожу распространился на весь мир, а вместе с ним и тренд на корейскую косметику с никотинамидом.
Ярким примером совсем «молодого» тренда можно считать добавление в уходовую косметику спикул. Как правило, это кремниевые микроиглы, полученные из высушенных пресноводных губок. Они используются для доставки активных компонентов в кожу: предполагается, что они создают микроканалы, по которым молекулы проникают в глубокие слои эпидермиса и дермы. Кроме того, предполагается, что такие микротравмы запускают регенеративные процессы и обновляют эпидермис. Эксперименты подтверждают лишь принципиальную возможность использования подобного метода доставки: при добавлении спикул различные протеины проникали глубже в кожу. Однако плохо изученной остается клиническая эффективность подхода. Не существует крупных клинических исследований, в которых бы оценивалось, насколько такой метод доставки действительно помогает при тех или иных кожных изменениях.
Другой широко распространенной в Южной Корее и соседних странах практикой стало добавление в косметику экстракта центеллы азиатской (Centélla asiática) — ползучего многолетнего травянистого растения, растущего во влажных низменных местах и вдоль канав. В Юго-Восточной Азии ее используют как тонизирующую целебную траву, которая якобы обладает множеством эффектов — от антисептического до нейропротекторного. Однако последователи традиционной индийской медицины находили полезные эффекты этой травы и для кожи. Известно, что в ней содержится большое число биологически активных компонентов, включая пентациклические тритерпеноиды, у которых ученые обнаружили различные фармакологические эффекты. В частности, выделенный из экстракта растения мадекассосид в экспериментах in vivo оказывал ингибируюший эффект на провоспалительные цитокины кожи и облегчал симптомы дерматита и акне. Другой активный компонент — азиатикозид — тоже показывал положительный эффект в борьбе с гиперпигментацией кожи при ее старении.
Экзосомам, спикулам и экстракту центеллы лишь предстоит пройти научную проверку. И пока сложно сказать, какая участь ждет новые компоненты, которые сегодня можно найти в составе крема для лица, тем более что теперь, в отличие от истории исследования витаминов, инициатива исходит от другой стороны. В любом случае следить за этим процессом интересно: какие-то новинки со временем действительно могут заслужить право стать частью ежедневного ухода, а некоторые останутся лишь экспериментом. Вместе с «Золотым Яблоком» мы продолжим следить за развитием индустрии: на полках ретейлера будут появляться все новые трендовые средства и формулы, а впереди нас наверняка ждет еще немало интересных открытий и юбилеев.
Реклама: ООО «ЕКАТЕРИНБУРГ ЯБЛОКО», ИНН 6670381056, erid: 2W5zFHVYJmG