Двойной хук и поэтика лакун

В этом году Нобелевскую премию по литературе присудили канадской писательнице Энн Карсон — филологу, поэтессе, эссеисту, драматургу, переводчице и исследовательнице античных текстов, художнику и, внезапно, боксеру. Ее творческий метод — попытка объединить кажущиеся предельно далекими друг от друга сферы, например, античную литературу и современные эксперименты с медиа. На их пересечении она и получает уникальный результат, отмеченный теперь Нобелевским комитетом. Впрочем, охват разноплановых направлений, с которыми работает Карсон, академией и словесным творчеством не ограничивается, а масштаб и разнообразие используемых ею жанровых решений уходят далеко за рамки конвенциональных форматов.

Пусто место не бывает

«Я могу взять пять совершенно случайных вещей: например, пять книг на моем столе, пять случайных слов или пять творческих задач. Я беру их и пытаюсь заставить разум переходить от одного к другому. Именно эта появляющаяся связь и есть то [место], где происходит мышление», — описывает свой творческий метод Энн Карсон.

Так строгое разделение между академическим каноном и художественными практиками стирается, а медиумом между ними становится что-то, что можно было бы назвать некой осязаемой пустотой, зазором, лакуной — это то самое место из приведенной выше цитаты, где рождается мысль, когда наводятся мосты между словами и вещами из разных миров.

В целом эстетика пробелов и механика функциональных пустот играют в творчестве Карсон немалую роль — начиная от концептуальной и заканчивая типографической. Как отмечает литературовед Элизабет Сара Коулз, для Карсон важно то, что она сама называет «вибрацией исчезновения», а «отсутствие, негатив, невидимое и нематериальное» для нее — обязательное условие поэтического высказывания. Подобного рода пустотности проявляются в самых разных ипостасях ее творчества: от поэтики пустых квадратных скобок в переводах Сапфо до визуальной поэзии книг-коробок.

Греческий обед и эрос в зазоре

Энн Карсон родилась в Торонто 21 июня 1950 года. Ее отец работал в канадской банковской системе. Управляющих филиалами тогда переводили на новое место примерно каждые три года, чтобы они осваивались в новых регионах и глубже вникали в местную специфику. То есть каждые несколько лет для всей семьи банкира — новый город, новый дом и новая школа. Нужно было прощаться со старыми друзьями и заводить новых. Карсон признавалась, что после очередного переезда решила не искать новых друзей, так как все равно относительно скоро от них останется лишь «вибрация исчезновения». Но новые друзья все равно находились.

При этом она не была единственным ребенком в семье. Брат Майкл, который был на четыре года старше, переезжал вместе со всеми. Многим позже именно его влияние — опять же, неосязаемое, нематериальное, так как к тому времени он уже покинет этот свет — станет определяющим для идеи Карсон превращать книги в арт-объекты.

В очередной новой школе — на этот раз в Порт-Хоупе, провинция Онтарио — она встретила учительницу латыни, которая по случайности знала еще и греческий. Этот язык никто не изучал в рамках обязательной программы, а Карсон была единственной, кто проявил интерес. Учительница занималась с ней индивидуально в обеденный перерыв — так будущий Нобелевский лауреат впервые познакомилась с поэзией Сапфо. Этот момент оказал значительное влияние на исследовательский интерес Карсон.

В 1975 году она окончила магистратуру в Университете Торонто, а затем уехала в Шотландию, в Университет Сент-Эндрюс, где занималась греческой метрикой и текстологией древних текстов. Затем Карсон вернулась в Торонто, чтобы завершить докторантуру, но еще до ее окончания начала преподавать. Ее карьера началась в Университете Калгари в 1979 году, а в 1980 году она перешла работать в Принстонский университет в Нью-Джерси. Почти все 80-е она преподавала там греческий и латынь.

В 1981 году Карсон защитила диссертацию на соискание степени PhD по классической филологии. Ее работа носила латинское название Odi et amo ergo sum («Ненавижу и люблю, следовательно, существую») — в нем она объединила двустишие древнеримского поэта Катулла (Odi et amo) с Cogito ergo sum Декарта. 

Позже диссертация в переработанном виде стала основой для книги «Горько-сладкий Эрос», которая вышла в 1986 году, а на русский впервые была переведена лишь . В 2026 году после объявления решения Нобелевского комитета предсказуемо готовится ее переиздание.

В «Горько-сладком…» мы встречаем все тот же лейтмотив. Эрос — это нехватка, «нечто задерживаемое, отклоняемое, <...> существующее вокруг озаряющего отсутствия». Эрос есть желание желания — сентенция вполне в духе психоанализа, да и Фрейд здесь тоже появляется в связи с описанием феномена переноса (напомним, это все-таки филологическая работа). 

Еще один заход вполне психоаналитического толка — попытка ответить на вопрос, что есть эротического в самом алфавитном письме. В древнегреческой письменности впервые появились абстрактные знаки для изолированных согласных (в более раннем слоговом письме конкретный знак всегда соответствовал сочетанию согласного и гласного звуков). Сами по себе они «немы», но служат границами звука — обозначают его начало и остановку. По Карсон, как эрос заставляет остро ощутить границы своей личности и тела («Я» и «Ты»), так и алфавитный принцип устанавливает четкие границы языковых единиц — то есть речь опять же о неком зазоре. 

В этой же связи Карсон подчеркивает, что переход от устной культуры к письменной значительно изменил наше восприятие себя и мира. Текст требует сосредоточенности, и читатель постепенно научается отсекать сигналы органов чувств, приобретая способность затормаживать реакции тела. По сути, это сопротивление внешней среде — и навык такой дается не сразу и не всегда просто, так как чтение не является естественной способностью человека. Погружаясь в процесс, индивид постепенно обучается воспринимать свое «я» как нечто целостное и отдельное от окружающей среды. Для живущего в устной культурной традиции такая интроспекция была бы контрпродуктивной: чтобы обеспечить осведомленность и настороженность, предполагалась абсолютная открытость среде, быстрый обмен впечатлениями и реакциями.

Короче, лекции

В последующие годы Энн Карсон пишет разноплановые работы, как правило, не вписывающиеся в привычные шаблоны. Так, в 1992 году выходит сборник «Короткие лекции» («Short Talks»), в котором каждая из таких микроглав составляет один-два абзаца и называется совсем не по-академически: например, «Короткая лекция о ходьбе задом наперед» или «Короткая лекция о Бриджит Бардо». Как рассказывает сама Энн Карсон, книга начиналась как серия рисунков с объясняющими подписями. То есть графика изначально была главной, затем появилась идея расширить текст, а потом — и вовсе убрать рисунки, потому что ими все равно «никто не заинтересуется». В 2001 году формат short talks Карсон опробует на живой аудитории — прочитает серию лекций длительностью примерно 13 секунд каждая. Про рисунки действительно никто не вспомнит.

В 1995 году вышли еще две ее книги — «Простая вода» («Plainwater: Essays and Poetry») и «Стекло, ирония и Бог» («Glass, Irony and God»). Первая включает прозу, в частности, произведение под названием «The Anthropology of Water», в котором описывается пешее паломничество по северной Испании к гробнице святого Иакова в Сантьяго-де-Компостела. Карсон совершила это путешествие, пройдя 380 миль за полтора месяца, вечерами записывая свои впечатления. В сборнике «Стекло, ирония и Бог» преобладает в основном поэтическая форма, но присутствует и написанное вполне в традиционном стиле эссе, у которого в дальнейшем будет долгая самостоятельная жизнь — «Гендер звука» («The Gender of Sound»). Текст посвящен тому, как голоса женщин воспринимались и интерпретировались в разные эпохи и в разных социокультурных контекстах, начиная с Древней Греции. В 2025 году, то есть спустя три десятилетия после первой публикации, лондонское издательство Silver Press переиздало его отдельной небольшой книжкой.

Взрослая поэзия

Похожая гибридная форма и у вышедшего в 2000 году сборника «Мужчины в часы досуга» («Men in the Off Hours»). Он содержит короткие стихотворения, стихотворные эссе, эпитафии, переводы с греческого и латыни, а также цикл «Телемужи», в котором Карсон работает на стыке модернистской поэзии и телевизионного/кинематографического производства. Тексты о «Телемужах» (среди которых Антонен Арто, Зигмунд Фрейд и Лев Толстой) организованы не как классическая поэма, а как поэтическая раскадровка или сценарий для телеэфира.

В этом же сборнике можно найти поэтическое эссе, посвященное Марине Цветаевой, научную статью о феномене «женской нечистоты» в античности, а еще цикл экспериментальных переводов-адаптаций текстов Катулла, чьи стихотворения подвергаются радикальной пересборке. Например, цитируемое выше Odi et amo превращается в визуальную сетку из зацикленных повторений:

То есть Энн Карсон берет подлинные стихотворения Катулла и делает с ними, по сути, что хочет, переинтерпретируя под современные реалии. Не обходит вниманием она и незабвенное стихотворение № 97 (варианты русского перевода) из числа других обсценных нетленок прославленного римского поэта.

Впрочем, Катулл люби́м Энн Карсон не только за это. Посредством все такой же «сильно творческой» интерпретации все того же Катулла она расскажет одну из самых личных своих историй, попутно осваивая очередной новый жанр на стыке разноплановых форматов.

Эпитафия брату

Майкл покинул Канаду в конце 70-х годов. Он оказался фигурантом уголовного дела о торговле наркотиками и, будучи отпущенным под залог, бежал из страны, чтобы избежать тюрьмы. В течение последующих 22 лет ее брат путешествовал по Индии и Европе, используя поддельные паспорта, и практически исчез со всех радаров. Однако в 2000 году неожиданно вышел на связь с сестрой, и предложил увидеться, а также познакомить ее со своей женой и собакой. Теперь он жил в Копенгагене. Брат с сестрой обсудили, как именно могли бы организовать встречу, но за неделю до нее Карсон снова позвонили из Дании. На этот раз женщина, представившаяся женой Майкла, сказала, что он мертв.

В этот момент Энн Карсон вновь вспоминает о Катулле. Древнеримский поэт проделал долгий путь через Эгейское море, чтобы посетить могилу родного брата близ Трои (территория современной Турции). Там он сложил свое знаменитое стихотворение № 101, считающееся шедевром римской лирики и одной из самых сильных погребальных элегий в мировой литературе.

Брат Энн Карсон тоже умер в другой стране. Взяв за основу это одно-единственное стихотворение Катулла, она собрала мемориальный альбом, посвященный Майклу. На левых его страницах она разместила латинский текст стихотворения, разобранный по одному слову — каждое из них сопровождалось словарной статьей. На правые страницы альбома она поместила фотографии брата, вырезки из его писем, а также собственные короткие прозаические пассажи. Чтобы придать страницам вид старинного римского свитка, Карсон вымачивала их в чае. Так появился «Nox» (лат. «Ночь») — арт-объект, который более 10 лет был в единственном экземпляре, будучи растиражированным лишь в 2010 году как книга, напечатанная на одном листе, сложенном в гармошку. Этот «свиток» помещен в коробку, напоминающую гроб или урну для праха.

Позже увидят свет и другие арт-объекты. Например, «H of H Playbook» (2021) — смелое переосмысление трагедии Еврипида «Геракл», действие которого Карсон переносит в условные и узнаваемые декорации нашего времени (семья Геракла живет в ветхом трейлере, а сам он страдает от посттравматического стрессового расстройства). Издание имитирует личное факсимиле — точную копию рукописного рабочего блокнота Энн Карсон.

Сапфо и пустота

Следует упомянуть также ее переводы Сапфо — сборник «If Not, Winter: Fragments of Sappho» (2002). Карсон перевела все доступные на тот момент . Книга издана билингвой: оригинальный греческий текст располагается на левой странице, английский перевод — на правой. Там, где древний папирус и тексты цитирующих Сапфо античных авторов дошли до нас в виде фрагментов, Карсон прямо в тексте печатала квадратные скобки и оставляла пустое пространство. Поэтому на многих страницах книги — всего несколько слов среди пустых скобок и белой бумаги.

Также в творческом портфолио Энн Карсон — комикс (совместная работа с художницей-карикатуристкой Розанной Бруно) по мотивам трагедии Эврипида «Троянки», перформансы вместе с танцорами и картонными коробками (что характерно, пустыми), коллаборации с группой Rheostatics и Лу Ридом. Последнему посвящен один из текстов книги-сборника Float, издававшегося в виде папки с 22 тетрадями в пластиковых конвертах, которые можно читать в любой последовательности.

Последняя на сегодняшний день книга Энн Карсон — «Ненормальная норма» («Wrong Norma», 2024). Это экспериментальное собрание малой прозы и стихов, оформленное в виде литературного скрапбука и посвященное исследованию феномена «неправильности», ошибок, чужеродности и когнитивных — опять же — зазоров в культуре и повседневной жизни. Карсон намеренно сталкивает в едином пространстве книги темы, плохо совместимые по определению: от классической литературы (Гюстав Флобер, Джозеф Конрад) и тюрьмы в Гуантанамо до мартовского снега, лингвистических словарей и воспоминаний об отце.

И это далеко не полный обзор творчества Энн Карсон — за скобками осталось многое.

С нелегкой руки

Сочетать, казалось бы, абсолютно несочетаемое — видимо, таков фундаментальный подход Карсон не только к литературе, но и к самой жизни. Забавно, что их совместные с мужем Робертом Карри мультимедийные перформансы иной раз завершались катарсическим групповым «актом первобытного крика», который, по задумке, должен взорвать тишину академического пространства, — идея, напрямую позаимствованная из авангардных вокальных партитур Йоко Оно.

Непреходящую способность идти против правил и сопротивляться внешним обстоятельствам Энн Карсон демонстрирует и сегодня: несмотря на диагностированную болезнь Паркинсона она продолжает писать тексты вручную, как, например, эссе о болезни. К сожалению, получается с большим трудом из-за тремора и расфокусировки внимания — это трагедия для Карсон, всю жизнь писавшей тексты от руки и стремившейся к красивому почерку.

Трагедия, но не катастрофа — чтобы справиться с последствиями недуга, натренировать баланс и вернуть контроль над телом, нобелевский лауреат записалась на бокс. Сейчас ей 76 лет.