В книге «О русских фамилиях» приводится комичный пример: чиновник по фамилии Котов звонит в учреждение и говорит собеседнику: «Алло, это господин Мышкин? Говорит Котов. Где вас можно поймать?». Вне контекста комичность ситуации можно и не заметить, но в определенных случаях невольно задумаешься о происхождении таких фамилий: попав на прием к врачу Смертину, обратившись к юристу Жуликову, читая диссертацию профессора Дуракова — ну или в литературе, особенно прошлых веков.

Фамилия может многое рассказать об истории рода и даже семейных тайнах. Но «говорящие» фамилии, смысл которых нам кажется прозрачным, не всегда надо понимать буквально. Потомки Дураковых не славятся глупостью, а Некрасовых зовут так не потому, что у них был некрасивый предок. Как возникали фамилии, которые нам кажутся говорящими? И чем они могли помочь, когда надо было обмануть злых духов?

Любая фамилия может стать говорящей

Термин говорящие фамилии у многих ассоциируется с литературой классицизма, где при первом же появлении героя становится понятно, что за птица этот Тихокрадов, Трудолюбов, Расточителев. Но любая фамилия может стать «говорящей», если с ней поработают историки и лингвисты.

Во всяком случае, кое-что о первых в роду мы можем узнать. Пращур Плотниковых был плотником, а Кузнецовых или Ковалевых — кузнецом. У людей с фамилиями Зырянов, Чудинов, Пермяков — финно-угорские корни, а у Татариновых или Башкировых — тюркские. Ветлугины или Ветлужские родом с Ветлуги, род Поляковых или Ляховых пошел из Польши и тому подобное.

Среди фамилий, образованных от прозвищ, многие указывают на физические характеристики (Хромых, Косых, Щербатов, Малышкин, Чернов, Беляков) или на свойства характера, речи, особенности поведения (Болтуновы, Дураковы, Крикуновы и тому подобное). Последние, но в ярко проявленном, гипертрофированном виде, используют писатели, давая своим героям фамилии-характеристики.

Такие фамилии чаще давались в эпоху Просвещения, в произведениях классицизма: у Фонвизина в «Недоросле» есть Скотинин, Простакова и Вральман. В XIX веке этот прием задержался в произведениях Грибоедова (Молчалин и Скалозуб) и Гоголя (Собакевич, Ляпкин-Тяпкин, Сквозник-Дмухановский); писатели более позднего периода действуют гораздо тоньше.

Юрий Олеша в книге «Ни дня без строчки» восхищался фамилиями в пьесах Островского:

Впрочем, фамилии могут содержать сложные многосоставные отсылки, как в литературе постмодернизма, или использоваться исключительно для создания комического эффекта, как в произведениях Чехова, Зощенко или Булгакова.

Спаси и сохрани

Христианские имена, от которых позже были образованы и фамилии, охранными являлись по умолчанию: человеку помогал святой, имя которого он носил. А вот в дохристианские времена ребенку часто давали имена-обереги.

Младенца могли назвать именем сильного животного, тем самым призывая зверя охранять дитя: Волк, Медведь, Лось или даже просто Зверь. Или поступить более хитро, дать обманное имя с негативной семантикой, чтобы злые духи не польстились на такого «неудачного» ребенка. Любимого и долгожданного младенца могли назвать Неждан, Некрас, Безобраз, Нехорош или Неустрой, — рассказывает филолог, специалист по антропонимике Мария Рут. — К таким же именам относится Неела (нерасторопный, неудачливый человек) или Дурас (некрасивый и глупый). Фамилии, позже образованные от имен, таких защитных целей не преследовали, но, тем не менее, закрепились.

В русской армии XVIII века был полковник Обернибесов. Дошедшая и до сегодняшних дней эта фамилия — тоже отголосок древней практики «дурных» имен, которые должны были защитить от невзгод и темных сил. В старинных документах обычны записи: «свидетель Дурак показал» или «по приказу покойного мужа и господина моего Негодяя дарю в монастырь деревню…». В деревне Ерёминка Тамбовской области студенты областного пединститута записали 18 семей с фамилией Дураков.

Необязательно фамилии Некрасов или Безобразов произошли от имен-оберегов, в их основе могли лежать и прозвища, которые человек заслуженно (или нет) получил в общине. Иногда потомки Дураковых и Безобразовых меняли фамилии, иногда справедливо рассуждали, что фамилия — часть семейного наследия, и не нужно от него отказываться, каким бы оно ни было.

Часто «обидное» происхождение фамилии для наших современников уже неочевидно, так что она уже не может считаться говорящей. Мало кто задумывается, что Татищев произошла от слова «татище», то есть вор, а в основе фамилии Нарышкин — русский корень -рыг-, тот же, что в слове рыгать.

По заслугам и для красоты

Описывающими характер человека или мотивирующими позже стали семинаристские фамилии: их давали ученикам духовных училищ, семинарий и академий вместо «родных» или в случае их отсутствия. Такие фамилии называют искусственными, поскольку они не имеют отношения к истории рода, семьи.

Семинаристские фамилии отличались особой вычурностью. Так, за хорошую учебу и прилежание ученика могли наречь Благонравовым, Любомудровым, Бриллиантовым или Аретинским (от древнегреческого ἀρετή «добродетельный»). И наоборот, за плохое поведение и несерьезное отношение к делу можно было стать Ветринским. Кроме того, получить «хорошую» фамилию можно было авансом: например, фамилия Собриевский (от sōbrius — трезвый) должна была уберечь ученика от пьянства.

Псевдонимы и искусственные фамилии могли использоваться, чтобы скрыть национальность. В этом случае новая фамилия должна была быть не просто красивой и звучной, но еще и в каком-то смысле «обманной». Так Георгий де Милье стал Милляром (дворянское происхождение было не в почете), а Фанни Фельдман стала Фаиной Раневской (в честь героини чеховского «Вишневого сада»).

Артистические и литературные псевдонимы были говорящими в том смысле, что отразили ценности эпохи. Об этом — стихотворение Бориса Слуцкого «Псевдонимы»:

Много «красивых» искусственных фамилий возникло после революции 1917 года, когда было разрешено их менять. Сопляковы и Навозовы перевоплотились в «революционных» Октябрьских и Бастионовых.

Нелегкая доля

Искусственные фамилии получали незаконнорожденные дворянские дети. Современники вполне могли сделать на этом основании вывод о происхождении человека. В первом случае это могла быть усеченная фамилия отца, когда внебрачный сын рода Трубецких становился Бецким, Голицын Лициным, а Румянцев Умянцевым, или же просто другая фамилия, как, например, у Александра Герцена. Отцом писателя был Иван Алексеевич Яковлев, но сын носил фамилию, образованную от немецкого Herz, сердце. Также иногда использовались анаграммы (Сабир от де Рибаса) или названия имений (Бобринский от села Бобрики).

Что касается подкидышей без роду и племени, а также беспризорников, которых особенно много появилось после Великой Отечественной войны, их имена и фамилии могли рассказать об обстоятельствах, при которых их нашли, или о фантазии воспитателей.

Топонимы. Ребенок получал фамилию, а то и имя по тому месту, где был найден. В книге «О русских фамилиях» Александры Суперанской и Анны Сусловой описывается случай, когда кроха, найденная недалеко от двух североосетинских селений Эльхотово и Архонская, стала Эльхотой Архонской. Иногда фокус сужался: найденный у дороги младенец становился Задорожным или Придорожным.

Фамилия того, кто нашел, или директора приюта или детского дома. Известно, что выпускники Московского Воспитательного дома могли получать фамилии, образованные от фамилий щедрых жертвователей заведения: Шереметевский (в честь графа Шереметева) или Гомбургцев (в честь принцессы Анастасии  Гессен-Гомбургской).

Род занятий. Например, в статье «Формирование русских фамилий в XX–XXI веках» Владимира Максимова есть история о найденыше, получившем имя Валерий Павлович в честь Чкалова и фамилию Автостроев, поскольку новая мать мальчика работала на заводе Автострой. Сироты военного поколения могли получить фамилии вроде Орден, Солдатов, Пехота, Пулеметов.

Отсылка к социальному статусу. Так появлялись очевидные Сироткин, Сиротин, Найденов, Неизвестный и менее прозрачные Богданов (ребенок, данный богом) или Орфанов (от греческого ὀρφανός, orphanós — «сирота»): такую фамилию получали осиротевшие воспитанники духовных семинарий. Антон Чехов в книге «Остров Сахалин» пишет, что на Сахалине много Богдановых и Беспаловых, а у бродяг самое употребительное имя Иван и фамилия Непомнящий.

Индивидуальные особенности. Фамилию сироте могли дать из-за внешних особенностей: кареглазого и темноволосого ребенка назвать Черновым или Чернухиным, блондина — Светловым или Беловым.

Простая популярная фамилия. В приюте ребенку могли дать простую и известную фамилию: Иванов, Смирнов, Федоров. Владимир Максимов приводит историю маленького мальчика, который потерял родителей. На вопросы о том, как зовут его самого, маму и папу, он отвечал, что Юра, и в итоге стал Юрием Юрьевичем Юрьевым.

Обстоятельства. Чаще всего это был день недели, месяц или время года, когда подкидыша нашли (Субботин, Зимин, Мартов). Иногда фамилия указывала на дополнительные обстоятельства, например, цветение черемухи (Черемохин) или мороз (Морозов). В повести Константина Станюковича «Максимка» моряки спасают маленького арапчонка и дают ему имя Максимка, поскольку нашли мальчика в день святого угодника Максима, и фамилию по имени клипера «Забияка» — Забиякин.

С пеленок

В книге «О русских фамилиях» есть примечание, что в основу фамилии мог лечь даже рисунок пеленки, в которую завернули подкидыша: зайчики (Зайчиков) или елочки (Елочкин). Вряд ли кто-нибудь догадается, общаясь с Зайчиковым, о чем говорит его фамилия на самом деле.

Многие фамилии возникли от слов, которые были распространены в определенную эпоху, и за много веков могли быть несколько раз переосмыслены, поэтому по ним нельзя судить о происхождении носителя фамилии. Графским могли наречь крепостного, принадлежавшего графу. Кузнецов мог быть сыном кузнеца, а мог быть и его работником. Прозвище Поп, от которого могли возникнуть фамилии Попов и Попков, очень часто носили крестьяне и казаки. Беляем или Сыроквашей совсем не обязательно называли светлого ребёнка, равно как и сегодня Светлана вполне может быть темноволосой и смуглой.

Надькин — вовсе не обязательно потомок Надьки, так могли называть и человека, который всё время говорил: «Надо то-то». Ломоносов вполне мог иметь целый нос, а фамилию получить от растения ломонос. Здоровяка могли иронично называть Тростиной, и так далее.

Говорящие фамилии могут нас забавлять, привлекать или вызывать отторжение, однако все совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд. За ними стоит длинная или не очень история семьи, рода, обстоятельства появления на свет кого-то из предков или черты уже далекой от нас исторической эпохи.