Живодеров, Кощеев и Поганкин

Много лет в одном советском учреждении вспоминали казус, связанный с необычной фамилией. Новая секретарша в первый рабочий день сняла телефонную трубку, чтобы ответить на звонок, и услышала странную фразу: «Хватай муху!». Приняв это за розыгрыш, обиженная женщина ответила: «Сам хватай!», и положила трубку. Оказалось, что Хватаймуха — фамилия начальника, а звонивший просто хотел с ним поговорить.

Мы все знаем фамилии, которые сегодня звучат смешно, обидно или не совсем прилично — но воспринимаем их иначе, чем наши далекие предки. Откуда взялись странные фамилии, как менялись и что говорят нам о жизни и быте прошлых веков?

Когда фамилия «испортилась» со временем

За те пять-шесть столетий, пока формировались существующие сегодня фамилии, русский язык успел сильно измениться, равно как и общественные нравы. Теперь слова, раньше ничем не привлекавшие внимания, нередко звучат вызывающе. Например, смешная фамилия Гадушкин происходит от библейского имени Гад. Название вида доспехов — куя́к дало начало фамилии Куяко́в, а Швалёв — производное от древнерусского шваль со значением «портной». Хамовников к хамам не имеет отношения — по смыслу к этой фамилии ближе всего Ткачёв.

Волокитой в старину называли работника, волочащего , отсюда — Волокитин. Дворником именовали не уборщика, а арендатора хозяйства, двора, либо содержателя гостиного двора — так появились Дворниковы.

Даже маленькие искажения, накапливаясь, могут изменить облик слова до неузнаваемости. Носители фамилии Лохтивонов (Каменский р-н Пензенской обл.) сами удивляются, что она произошла от древнегреческого имени Галактион.

Но есть и более прозрачные фамилии: Живодёров указывает на человека, который снимал шкуры с животных, Сукачёв — на крутившего (сучи́вшего) нить, Трепачёв — на трепавшего волокно, а Хренников — на того, кто выращивал хрен.

Фамилия Батманов, вероятно, происходит от позаимствованной у тюркских народов меры веса батман, Жупанов — от верхней одежды типа кафтана, Надрага — от названия брюк, а Ширинкин — от цветного платка или косынки.

Слово вор раньше означало «бунтовщик», следовательно Воров — это Бунтовщиков. Фамилия Жупиков восходит к термину жупик — «не достигший зрелого возраста», Мошняга — к существительному мошняк («богач»), Недорезов/Недорубов/Недосекин — к прозвищу человека, получившего сильное увечье, но оставшегося в живых. Одноралом называли человека с одним оралом (плугом), а Серкин получил фамилию от прилагательного серый.

Современные слова и образы могут искажать восприятие фамилий, делая их мнимо понятными. Например, фамилия Блатов происходит не от «блат», а от бла́то («болото»); Виноходов — не от «ходящий за вином», а от иноходец (конь, идущий иноходью).

Русские фамилии Ламба и Чаплин связаны, понятное дело, не с итальянскими автомобилями и известным кинокомиком, а с северными диалектными названиями глухого озера и цапли.

Немало необычных для современного русского языка фамилий образовались и от пришедших с христианством иностранных. Они пережили самые причудливые трансформации. Народ переиначивал малопонятные и сложнопроизносимые христианские имена по своему усмотрению. В простых случаях Иоанн становился Иваном, а Авраам — Абрамом.

Сложности для понимания сегодня создают очень распространенные на Руси уменьшительные формы имени, зачастую попадавшие и в официальные документы.

А вот сейчас обидно было

Русский народ остер на язык. История сохранила немало звучных древних прозвищ, и они редко бывали похожи на комплимент. Вот только некоторые: Бздячий, Бородатый Дурак, Брех, Говно, Еболда, Дрозжая Бабка, Дурная Овца, Лживко, Некормигость, Пердло, Пёсья Старость, Пролейбрага, Раскоряка, Смердюга, Частопьян, Умойся Грязью.

Прозвища могли так прилипнуть к человеку, что заменяли ему имя, да еще и закреплялись за потомками. Так, Фёдора, главу семьи Степановых, живших в деревне Сутоки Новгородской области, прозвали Бахвале́ем за то, что он постоянно хвастался, и его потомки официально значатся Бахвалеевыми.

В Костромской области одного мальчика прозвали Разиня за то, что у него был постоянно полуоткрыт рот. У его сына Павла рот был обычный, но прозвище перешло к нему: Паша Разиня.

В другой деревне было два Василия. Чтобы их различать, одного прозвали Соплячонок (у него был всегда мокрый нос), а другого Беленький (по цвету волос). Со временем оба Василия стали дедами, но внуки первого в деревне так и именуются Соплячонками.

Многие прозвища характеризовали человека напрямую по одному из очевидных признаков:

●     по внешности — Дурнорожев, Козобородов, Косых, Кривоглаз и Кривоглазов, Губошлёпов, Лапоногов, Мозгляков, Плешков — «плешивый», Пузачёв/Пузанов, Редозубов, Толстогузов — «толстозадый»; Рожин, Свинолобов, Сухоруков/Безруков, Сутулов, Ушач и Ушачёв, Хилков, Хромых и Храмцов, Худоножкин, Язвин;

●     особенностям характера и поведения — Баламутов, Балдин, Балдуев, Болдаков, Болванов, Болтунов, Гнусавин, Греховодов, Грубиян, Дурнопьянов, Картавых, Краснобаев, Мымрин, Мямлин, Несмелов, Рева и Ревин, Самохвал и Самохвалов, Тупицын, Хабалов;

●     обстоятельствам жизни — Бедняков, Голев, Голиков, Голодранцев, Объедкин, Бездомников, Безуглов, Гробокопатель (профессия), Небогатов, Тюрьмин.

Другие прозвища имели переносное значение. Как правило, они построены на сравнении: Кикиморин, Поганкин, Сукин, Хряков/Фряков, Чучелов.

Прозвище мог дать и помещик, причем на французский манер, поскольку этот язык ходил в дворянской среде наравне с русским. Так, фамилия Кошонин, происходящая от прозвища Кошоня, в основе имеет французское cochon («свинья»). И так как это русская народная интерпретация иностранного слова, следовательно, фамилия должна считаться русской. Известны случаи, когда неблагозвучным именем нарекал даже монарх. Например, митрополита Арсения Мацеевича, который выступал против Екатерины II и отстаивал независимость церкви, после насильственного расстрижения в 1767 году по указу императрицы назвали Андреем Вралем.

Некоторые прозвищные фамилии непонятны современному человеку, даже если кажутся знакомыми. Например, Глазун означало «ротозей», а Гущеедов происходит от презрительного прозвища новгородцев: гущеедами их нарекли за пристрастие к гуще — блюду из ячменной крупы, которое ели во время постов.

От выразительного слова ложкомой ведет начало фамилия Ложкомоев. Так называли тех, кто облизывает ложку после еды, а в сибирских говорах прозвище приобрело переносное значение — «униженно угодничающий перед кем-либо ради собственной выгоды».

О значении многих прозвищных фамилий можно только догадываться. Так, Богстобо́ев и Нехаев, вероятно, связаны с привычкой приговаривать «Бог с тобой» и «Нехай» («Пусть»), а Гниломёдов и Гнилорыбов — с продажей некачественных продуктов, так как это купеческие фамилии. Примерно можно понять и источник отглагольных фамилий, таких как Вываль, Наливайко, Нестреляй, Пачкай, Покусай и Покусаев, Потеряйко, Шугай.

Но для некоторых фамилий восстановить логику появления можно только с большими натяжками. Например, можно предположить, что Гробожиловым — буквально «живущим в гробу» — могли прозвать как того, кто жил в тесном темном помещении, подвале или землянке, так и владельца громадного, неуклюжего дома — даже сейчас еще можно услышать фразу «Ну и гробина!». А фамилия Подыминогин, возможно, объясняется особенностями походки прародителя.

Легенды аристократов

Есть немало слов, что раньше означали что-то неприятное, а в современной жизни такими не кажутся. Например, мало кому придет в голову, что фамилия известного писателя Аксакова восходит к тюркскому аксак — «хромой», а генерала Брусилова — к глаголу брусить, что значило «говорить вздор», «страдать дефектом речи» или «пьянствовать до беспамятства».

Когда носителями неблагозвучных фамилий оказывались представители аристократии, они стремились найти другие объяснения семейному имени. Особенно распространены такие попытки были в XVII веке, когда стало модно вести род от иностранцев.

Бестужевы могли пойти от слова бестужий, то есть бесстыжий; в северных говорах есть также слово без-стужий, что значит «усердный, неутомимый, работящий», а возможно и происхождение от словосочетания без туги, то есть «беззаботный, беспечальный». Но фамильная легенда дворян Бестужевых пошла другим путем: указывала источником фамилии некоего Гэбриэла Беста, который в XVI веке поступил на службу Великому князю Московскому. А Стремоуховы («проколотое ухо») своим предком называли грека по имени Строматорос, который, как говорили, пришел служить князю Московскому еще раньше, в XIV веке. Фамильная легенда Козодавлевых («коз давить», то есть забивать) в качестве прародителя указывала знатного ливонца Коса фон Далена (Kos von Dahlen).

Мифы создавали, даже если фамилия была очевидно русской. Например, Татищевы (татище — «вор, ворище») предпочитали считать, что в основе фамилии — приказ «Тать ищи!», то есть «Ищи вора!», который якобы давал царь их предку-губернатору.

Бабушка надвое сказала

В основе многих фамилий могли лежать разные слова, а одни и те же слова могли иметь разный смысл в зависимости от говора. Например, фамилии Бандура и Бандурин могут происходить от названия музыкального инструмента, но при этом в псковских и смоленских говорах бандурой называли глупца, в вологодских — неуклюжую, толстую женщину, а в пермских — худощавого мужчину.

Гавриком (от этого слова пошла фамилия Гавриков) орловчане называли простака, туляки — щеголя, пензенцы — хитреца, кроме того, это могла быть одна из сокращенных форм имени Гавриил. Фамилия Кутузов, вероятнее всего, происходит от тюркского кутуз — «неистовый, безумный», но в русском языке так называли подушку, а в переносном смысле — полного человека.

Невинная на первый взгляд фамилия Шведов не обязательно имеет отношение к выходцам из Скандинавии. Шведами на Псковщине называли белых полупрозрачных тараканов, сбросивших панцирь; соответственно, так могли называть и бледного человека. Также в тверских и псковских говорах формы швед и швет иногда использовали вместо швец.

Ряхин мог произойти от прозвища Ряха (это первое, что приходит в голову), но есть и гораздо более лестная для носителя фамилии версия: слово ряха обозначало аккуратную женщину (антоним неряхи).

Что в имени тебе моем?

В конце XX века семь семей в Москве носили фамилии, производные от слова па́далка; Геннадий Падалка — так зовут 89-го космонавта России. Сегодня трудно себе представить, как можно было называть человека словом, обозначавшим опавшие под ветром плоды или зерно, выпавшее на ниве и взошедшее на следующий год. Однако раньше в отдаленных деревнях, где в семьях было много детей, иногда говорили, что они «растут как трава», то есть без присмотра, предоставленные самим себе. Существовало и выражение: «Иной год падалица родится лучше хлеба». Возможно, Падалкой звали ребенка, который, хоть и рос без внимания родителей, оказался лучше и умнее другого, которого опекали; а может быть, это тоже было имя-оберег.

Во времена, когда в языке появлялись фамилии, многие слова воспринимались совсем иначе и не казались обидными. Прозвища считались естественным способом сообщения информации и различения людей, личные имена вроде Кобель были обычными и даже почетными, а многие ныне бранные слова широко использовались в речи.

Став фамильным именем, слово теряет свой первоначальный смысл и делается нейтральным, так что искать в неблагозвучной фамилии намек на личные качества или повод подразнить человека неразумно. Хотя, конечно, соблазн велик.