Селение Арчи в Дагестане расположено в труднодоступной местности, а арчинцы не любят смешиваться с другими жителями республики. По этой причине их язык является обособленным, не похожим даже на родственные лезгинский и табасаранский языки. N + 1 обратился к Дмитрию Качкову, участнику проекта «Страна языков», с просьбой рассказать об особенностях арчинского. Кроме того, вы можете попробовать свои силы в решении лингвистических задач, которые найдете под этой статьей. Особенность стандартных лингвистических задач заключается в том, что их можно разгадать, не владея тем языком, к которому они относятся, и даже ничего не зная о нем. Но лучше все-таки сперва прочитать нашу статью.

«Бог создал народы и языки; языков было создано гораздо менее, чем народов. Бог на несколько народов выдавал по одному языку, но все народы отказывались от языка самого трудного в свете, который и достался самом небольшому народу в свете: язык арчинский и народ арчинский».

Эту легенду привел барон Петр Карлович Услар в своем письме филологу Антону Антоновичу Шифнеру от 19 октября 1863 года. Услар — кавказовед, лингвист, этнограф XIX века, описавший ряд языков Кавказа: чеченский, табасаранский, лезгинский, аварский… Ему же принадлежит и первое исследование арчинского языка: упомянутое письмо содержало краткий очерк грамматики. «Я полагаю, что никогда ни одного слова не было еще записано на языке Арчи, и едва ли даже существование этого языка кому-либо известно вне Дагестана», — делился Услар.

Арчинский народ, конечно, не самый малочисленный на земле и насчитывает около тысячи человек. Они проживают в южной части Чародинского района Республики Дагестан, в селении Арчи. В литературе также встречается написание Арчиб, но сами арчинцы называют его «Арша». Селение состоит из главного центрального аула и нескольких хуторов, расположенных не очень близко друг к другу: чтоб попасть из одного в другой, самый удаленный, придется идти пешком более часа.

Арчи расположено в труднодоступной местности на высоте около 2100 метров над уровнем моря и окружено с трех сторон высокими горными хребтами. Представители других этносов сюда почти не заглядывали, и арчинцы сохранили свою культурную и языковую изолированность. Этому помогает и традиционная эндогамия: арчинцы стремятся создавать семью только с представителями своего же народа. Например, Петр Услар в конце XIX века сообщал, что старожилы помнят единственный смешанный брак, который вызвал в селении великий скандал.

Жив обычай и в XXI веке: межэтнические свадьбы воспринимаются как что-то исключительное. «У них в районе — куда хотят, и выходят, и женятся, куда бы ни забрали. А у нас не выдают. Ни за что», — объясняет разницу между своим народом и соседними аварцами сорокалетняя арчинка.

Современные арчинцы свой «самый трудный в свете» язык считают простым. «Поживи тут месяца два, три, четыре, и будешь разговаривать», — считают они. И совершенно искренно: что может быть сложного, если языком владеют даже арчинские дошкольники, не знающие ни русского, ни распространенного в округе аварского.

Но энтузиаста, взявшегося изучать арчинский, поджидают сюрпризы: в «простом» языке семьдесят согласных, около сорока падежей, тридцать спряжений, десять наклонений, более полутора миллионов возможных глагольных форм и другие изысканные черты.

Не упростит задачу энтузиаста и обособленность арчинского. Относящийся к лезгинской ветви нахско-дагестанской семьи, арчинский родственен лезгинскому и табасаранскому языкам. Однако разделение общего языка-предка произошло примерно в VI веке до нашей эры, если не раньше. Для сравнения, праславянский язык распался примерно 1500 лет спустя — это событие датируется концом первого тысячелетия нашей эры. То есть арчинский язык накапливал отличия от своих ближайших родственников на полторы тысячи лет дольше, чем, например, русский и македонский языки.


Семьдесят согласных

Вы едва ли спутаете на слух нахско-дагестанские языки с чешским, шведским или, например, испанским. Обратят на себя внимание необычные согласные звуки, не встречающиеся в европейских языках. Вообще, языки Дагестана обладают богатой фонетической системой, но арчинский выделяется даже среди них: в нем насчитывается 81 фонема. Это примерно в два раза больше, чем в русском языке.

Систему гласных образуют знакомые фонемы <i>, <a>, <o>, <u>, <e>. Каждая из них представлена в долгом и кратком вариантах. Долгая гласная не значит ударная: она произносится тем же тоном и с той же громкостью, что и краткая, и может находиться в безударной позиции. Одиннадцатый гласный — сверхкраткий <ə>. В разговорной русской речи такой звук иногда можно услышать в конце слова «министр», благодаря чему Маршак рифмует его с «Мистер Твистер».

Основное богатство арчинской фонетики составляют 70 согласных, большинство из которых — шумные. Если вы услышали в арчинской речи «звук, похожий на русское [x]», это может быть <h>, как в английском. Это может быть редкий для Европы звук <ħ>. Или это может быть <χ>, как в немецком. Точнее, один из восьми его вариантов: сильный (долгий и интенсивный) или слабый; с использованием выраженной губной артикуляции или без нее; с сужением гортани при произношении или без него. Наконец, еще десяток арчинских фонем звучат приблизительно как [кх], может быть, вам попалась одна из них?

Подобное фонетическое многообразие непросто передать на письме. Арчинский язык считается бесписьменным, а лингвисты в научных работах обычно пользуются латиницей, осложненной диакритикой и вспомогательными символами: kɬ'ʷaˤmərči (оспа). Такая запись непонятна носителям, поэтому в 2006 году лингвистами МГУ был разработан кириллический алфавит, лишенный диакритики. Фонем в арчинском гораздо больше, чем число общеупотребимых кириллических символов, поэтому создатели письменности прибегли к комбинациям букв: диграфам, триграфам и даже пентаграфам xхьӀв и ккъIв:

В этой статье все примеры будут даны с помощью латинской графики, использованной в трехтомнике «Опыт структурного описания арчинского языка» отделения теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ.

Познакомиться с записями на арчинском языке можно на странице с материалами филфака МГУ: там сохранено несколько арчинских текстов, два из которых озвучены:



Сорок падежей

Каждое существительное в арчинском языке относится к одному из согласовательных классов, которые можно сравнить с категорией рода. Таких родов в арчинском языке четыре: класс мужчин, класс женщин и два класса «всего остального» — названий животных, предметов и абстрактных понятий.

Распределение слов между третьим и четвертым классами не поддается объяснению — примерно так, как в современном русском языке без какой-либо явной логики разбиты по родам неодушевленные существительные. Единичные слова-исключения, не попавшие ни в один из основных классов, формируют четыре вспомогательных класса.

Как и род слова, класс существительного влияет на зависимые члены словосочетания: с ним согласуются прилагательные, глаголы, числительные, указательные местоимения: mut̄u bošor (красивый мужчина), mut̄ur x̄̌onnol (красивая женщина), mut̄ub no1š (красивая лошадь), mut̄ut kul (красивая рука).

Но самое примечательное в морфологии арчинского существительного — это не восемь родов, а падежная система. В отличие от русского языка, который относится к номинативным, арчинский является языком эргативного строя. В русском языке тот, кто действует, обычно выражается одним и тем же именительным падежом: «Иван спит», «Иван видит Петра». Прямое дополнение (видит кого? — Петра) при этом оказывается в косвенном, винительном падеже.

Эргативные языки устроены иначе. Если глагол непереходный, как в русской фразе «Иван спит», то действующее лицо выражается абсолютным падежом. Этот падеж можно назвать «основной формой слова»: чаще всего именно в нем стоят слова в словарях. Если же глагол переходный, то есть сообщает о направленном на объект действии (например, «Иван видит Петра»), то в абсолютиве будет стоять дополнение. Источник действия будет передан другим падежом, который называется эргативным.

Вот как это выглядит на примере местоимения «я»: zon bec̄’ōt’uši wi (я болею), wis ušdu zon a1-bo (мой брат меня позвал), но zari kaRəra ši-abu (я письмо написал). Можно сказать, что для эргативных языков характерны примерно такие конструкции: «Петр спит» и «Петр видится Иваном».

Кроме номинатива и эргатива, в арчинском языке есть падежи, близкие по своей роли к родительному, дательному и творительному падежам. Еще пять падежей не имеют аналогов среди славянских языков:

  • компаратив (сравнительный падеж, при переводе фразы «осел меньше лошади» на арчинский слово «лошадь» окажется в компаративе);
  • пермутатив (выражает заместительное значение: «я сделаю это вместо тебя» на арчинском языке потребует местоимение «ты» в пермутативе);
  • каузаль (называет причину, на русский язык существительное в каузале может быть переведено с помощью предлога из-за: «я устал из-за работы»);
  • партитив (передает значение «из множества»: «выбрал самый вкусный из тортов» по-арчински будет содержать слово «торт» в партитиве);
  • экватив (значение типичности, как в конструкции «одет по-бедняцки»).

Десятку основных падежей дополняет серия локативов, скрупулезно описывающих положение в пространстве. Локативные, или, иначе, пространственные, падежи образуются с помощью двух составляющих. Первая, категория локализации, называет точное местоположение относительно объекта (например, на нем или внутри него). Вторая характеризует направление действия относительно названного места (например, из этого места, в это место или через него). Во фразе «бабочка полетела на цветок» (t'e1lit̄ik c'imic'əla parx-boli) слово «цветок» (t'e1) оформлено как «по направлению к месту на цветке».

В арчинском выделяют пять значений категории локализации и шесть собственно локативных падежей — всего 28 пространственных значения (два сочетания никогда не встречаются). Иногда каждая локативная форма рассматривается как отдельный локатив, тогда арчинский оказывается языком с тридцатью восемью падежами.


Полтора миллиона глагольных форм

Впрочем, словообразование арчинского существительного — пустяк по сравнению с морфологией глагола! Арчинские глаголы могут нести в себе оттенки самых разных смыслов:

  • семнадцать видо-временных форм позволяют расположить действие во времени, обозначить его протяженность, завершенность, повторяемость и наличие видимого результата;
  • суффикс li подчеркивает, что говорящий не был свидетелем действия: axu — это «ломился (и я это видел)», axuli — «ломился (и я этого не видел, но догадался)»;
  • кроме того, можно отметить, что о действии известно с чужих слов: owxu — «лежал», owxor — «от кого-то слышал, что лежал»;
  • суффикс t’u позволяет выразить отрицание действия;
  • с помощью десяти наклонений можно выразить связь высказывания о факте действия с реальностью: это утверждение, уточнение, вопрос, приказ, вежливая просьба, одобрение, сомнение, предположение, запрет или пожелание;
  • адмиратив выражает удивление от информации.

Все это вместе удивительным образом комбинируется и объединяется: глагол axas (ложиться) превращается в warxarmat ewdili wit’ura — что-то вроде «не сообщал ли кто-то, что он предполагает, что некто продолжает не ложиться?». Возможность образовывать от глагола различные деепричастия, причастия и масдар — «название» действия — еще больше множит количество возможных конструкций. Было подсчитано, что от глагольного корня по всем правилам арчинской грамматики можно образовать 1502839 различных форм. Сравните с русским языком: приведенная в книге «Опыт описания русского языка в его письменной форме» (Волоцкая З. М., Молошная Т. Н., Николаева Т. М.) парадигма русского глагола «делать» включила всего лишь 395 форм.

Вы, наверное, подумали, что такая обширная система форм глагола обязательно требует очень простых правил словоизменения?.. Образование четырех видовых основ уложено в тридцать спряжений (не считая двух десятков неправильных глаголов). Повелительное наклонение образуется нерегулярно, а классно-числовой показатель, отвечающий за согласование с существительным, может быть префиксом, инфиксом или вовсе опущен. В результате получается, что aǩis, barǩir, zaba и q1a — это все формы глагола «приходить».

На самом деле все описанное выше верно лишь для 170 простых арчинских глаголов. Остальные являются сложными, составленными из простого глагола и некоторого вспомогательного слова. Например, серия глаголов со спрягаемой частью bos (говорить) представлена в том числе звукоподражательными глаголами: ǩix̌bos (примерно «кхихьбос» — шипеть, о живых существах), čix̌bos («чихьбос» — шипеть, о масле на сковороде), šuš-bos («шушбос» — шептать), ho1’-bos («хо-бос» — кричать, об осле), s̄unt'-bos («ссунтбос» — нюхать), x̄ubus («ххубус» — пить глотками что-то горячее), qert'-bos («кертбос» — копать, снимать слой земли). Словоизменение сложных глаголов более регулярно и в основном зависит от спрягаемой части.


Как влияют на язык овцеводство и рельеф

Животноводство, в особенности овцеводство, было основным занятием арчинцев. Важная роль этого занятия отразилась на системе числительных в арчинском языке: каждое имеет не только формы, соответствующие четырем именным классам, но и дополнительную особую форму, используемую для подсчета овец.

Личные местоимения представлены местоимениями первого и второго лица, причем вместо единого «мы» имеются слова nent’u («мы c тобой») и nen («мы без тебя»). Такое противопоставление по инклюзивности/эксклюзивности типично для нахско-дагестанских языков, но встречается и в других регионах, например в джунглях Амазонки или среди австралийских племен. Словоизменение арчинских местоимений тоже весьма гибкое: например, слово ušu («мой») имеет форму as̄at’ejt’ut̄immes («именно мне самому принадлежащим»).

Третье лицо обычно выражается с помощью указательных местоимений. Если в русском языке среди указательных местоимений наблюдается противопоставление «этот» (близкий) — «тот» (далекий), то в языках Дагестана, в том числе и в арчинском, система трехэлементная: «этот» (близкий ко мне) — «этот» (близкий к тебе) — «тот» (далекий). Особенности рельефа обогащают эту систему в языках горных народов: появляются также местоимения «тот» (далекий, расположенный выше тебя) и «тот» (далекий, расположенный ниже тебя).


Как арчинский поживает?

Cостояние арчинского языка весьма благоприятное. Численность носителей остается на одном и том же уровне уже более ста лет, и глобализация ему пока не повредила: из села в город арчинцы почти не уезжают, смешанные браки не заводят. Проведенное в 2005-2006 годах исследование показало, что все население Арчи считает своим родным языком арчинский и только владение им оценивает как совершенно свободное. Подавляющее большинство арчинцев любит свой язык и собирается учить ему своих детей и внуков.

После установления советской власти селение Арчи оказалось в Чародинском районе, населенном преимущественно аварами — носителями крупного аварского языка. В 1930-х годах в селе открыли светскую школу, но, поскольку арчинский язык считается бесписьменным, образование на нем вестись не могло. В качестве «родного языка» в школе преподавался и преподается сейчас аварский, на котором говорят почти миллион человек. В школе, кстати, изучается литературный вариант аварского языка, тогда как жители близлежащих сел говорят на отличающемся чародинском диалекте, поэтому арчинцев легко узнают — по слишком «академическому» языку.

Власти Дагестана вовсе не признали арчинский этнос самодостаточным: в паспортах арчинцев указывалась национальность «аварец», и так же их записывали в ходе переписей населения. Такая политика принесла свои плоды: многие арчинцы, особенно молодые, действительно считают себя аварцами. «У нас нету же такой нации — арчинцы. Просто среди аварцев мы арчинцы», — объяснила одна из жительниц села. В переписи населения 2010 года лишь двенадцать человек назвали себя арчинцами, да и то их записали как подгруппу аварцев.

Кроме аварского в школах преподается и государственный язык — русский. В XX веке изоляция арчинцев была нарушена, участились контакты с другими народами. Молодые арчинцы стали получать высшее образование, прежде всего в Махачкале. Роль русского языка возросла, и в итоге в Арчи большинство жителей владеют тремя языками — арчинским, аварским и русским. Арчинский используется в быту, в семье; аварский — в основном при общении с аварами в соседних селах или в районном центре; наконец, русский язык — интернациональный, для отношений с представителям других народов.

Необходимость быть полиглотами не смущает арчинцев. Пожалуй, единственная проблема, которую они отмечают, это сложная ситуация у школьников: знающие только арчинский язык первоклассники вынуждены изучать сразу два совершенно новых и непохожих языка, русский и аварский.


А теперь лингвистическая задача


Внимательно изучите нижеследующие фразы на арчинском языке и их перевод на русский. Затем выберите правильные варианты перевода фраз с одного языка на другой и обратно. Решение и правильные ответы вы узнаете после того, как выполните все задания.

dо̄1zu ušdu we1rs̄̌urši wi — старший брат бегает
x̄allur došmi mut̄ut surat irǩurši i — хорошая сестра ищет красивую картину
ušmi x̄allub q’on borǩurši bit’u — брат не продает хорошего козла
t’it̄ut k’os arxarši it’u — маленький нож не лежит
mut̄ur mac'at̄urmi awadannu ušdu wak̄urši wi — красивая невеста видит веселого брата
dо̄1zub gatu barxarši bi — большая кошка лежит
bijt̄ur dozbamu došdur dak̄urši dit’u — старая бабушка не видит сестру
mut̄u dozjamu īzut aǩ’ ačararši i — красивый дедушка жарит вкусное мясо



Поделиться результатами

Решение

Прежде всего можно заметить, что отрицательные предложения заканчиваются на t’u, можно предположить, что именно эта морфема соответствует частице ‘не’. Эта частица присоединяется к слову i / bi / di / wi, которым завершается каждое предложение.

Сравним предложения с одинаковыми прилагательными. Это 2 и 3 («хороший»), 2, 5 и 8 («красивый»). Легко убедиться, что это слова x̄allur / x̄allub и mut̄ut / mut̄ur / mut̄u. Сравнив предложения 1 и 6, видим, что «старший» и «больший» также являются одним словом dо̄1zu / dо̄1zub. Можно сделать следующие выводы:

  • у прилагательных есть согласовательный суффикс: нулевой, -r, -b, -t;
  • прилагательное, относящееся к субъекту, стоит на первой позиции в предложении. Видимо, определения стоят слева от главного слова.

Сравнивая предложение с одинаковыми глаголами (4 и 6; 5 и 7), можно заметить совпадение двух последних слов (не учитывая морфему t’u): arxarši i и barxarši bi, wak̄urši wi и dak̄urši di. Можно предположить, что это и есть глаголы. Во всех предложениях эти два слова либо начинаются на одну букву, либо на гласные, причем, сравнив 4 и 6, можно предположить, что имеют место четыре согласовательные приставки: нулевая, b-, w-, d-.

Сравнив предложения 1 и 5, можно заметить слово ušdu, которое, видимо, соответствует слову «брат». С учетом всего вышеперечисленного можно определить порядок слов в предложении:

[определение субъекта] [субъект] [определение объекта] [объект] [глагол+i] [не].

В предложении 3 также есть слово «брат», но оно имеет форму ušmi. Получается, что субъект переходного глагола стоит в иной форме. Также и «сестра» имеет две формы: došmi и došdur (предложения 2 и 7).

Сопоставляя суффиксы прилагательных и обозначаемые существительные, можно получить следующий результат:

  • брат, дедушка: нулевой суффикс
  • сестра, невеста, бабушка: -r
  • козел, кошка: -b
  • картина, нож, мясо: -t

Попробуем разобраться с префиксами глаголов. Из предложений 1 и 6 можно сделать следующий вывод:

  • брат: w-
  • кошка: b-

«Брат» также фигурирует в предложениях 3 и 5, и глаголы имеют приставку w- в предложении 5, где «брат» является дополнением. Если проверить гипотезу, что глагол согласуется с дополнением при его наличии, получаем следующее разбиение по классам:

  • брат: w-
  • сестра: d-
  • козел, кошка: b-
  • мясо, картина, нож: нулевой префикс

Тот факт, что разбиения по классам, построенное по прилагательным и по глаголам, не противоречивы, убеждает в правильности построения. Следовательно, можно предположить, что эти классы совпадают для всех слов.

Остается только составить словарь и перевести необходимые предложения:

Существительные:

  • бабушка — ? / dozbamu (d-, -r)
  • брат — ušdu / ušmi (w-, -)
  • дедушка — ? / dozjamu (w-, -)
  • картина — surat / ? (-, -t)
  • козел — q’on / ? (b-, -b)
  • кошка — gatu / ? (b-, -b)
  • мясо — aǩ’ / ? (-, -t)
  • невеста — ? / mac'at̄urmi (d-, -r)
  • нож — k’os / ? (-, -t)
  • сестра — došdur / došmi (d-, -r)

Прилагательные:

  • большой, старший — dо̄1zu-
  • веселый — awadannu-
  • вкусный — īzu-
  • красивый — mut̄u-
  • маленький — t’it̄u-
  • старый — bijt̄u-
  • хороший — x̄allu-

Глаголы:

  • бегает — -e1rs̄̌urši -i
  • видит — -ak̄urši -i
  • жарит — -ačararši -i
  • ищет — -irǩurši -i
  • лежит — -arxarši -i
  • продает — -orǩurši -i

Суффикс:

  • не — -t’u

Ответы:

1. веселая лиса бегает

2. хитрый брат не продает хорошие фрукты

3. bijt̄u dozjamu mut̄ut k’os ak̄urši i

4. dо̄1zur došdur de1rs̄̌urši dit’u

5. веселый козел бегает

6. маленький брат не продает хорошее мясо



Дмитрий Качков

Литература

Добрушина Н. Р. Многоязычие в Дагестане, или зачем человеку три языка // Социологический журнал, 2007. № 1. C. 103-127.

Добрушина Н. Р. Язык и этничность малого народа: быть или не быть // Социологические исследования. 2008. № 11. С. 77-83.

Кибрик А. Е., Кодзасов С. В., Оловянникова И. П., Самедов Д. С. Опыт структурного описания арчинского языка. Т. 1. Лексика. Фонетика. (Публикации отделения структурной и прикладной лингвистики. Вып. 11.) М.: МГУ, 1977.

Кибрик А. Е. Опыт структурного описания арчинского языка. Т. 2. Таксономическая грамматика. (Публикации отделения структурной и прикладной лингвистики. Вып. 12.) М.: МГУ, 1977.

Кибрик А. Е. Опыт структурного описания арчинского языка. Т. 3. Динамическая грамматика. (Публикации отделения структурной и прикладной лингвистики. Вып. 13.) М.: МГУ, 1977.

Услар П. К. Этнография Кавказа. Языкознание. IV. Лакский язык, Тифлис, 1890.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.