Седьмого октября в Лос-Анджелесе скончался один из крупнейших российских лингвистов и антропологов Вячеслав Всеволодович Иванов. Сложно перечислить все области и направления, в которых он работал и которыми интересовался, но особенно значителен и известен его вклад в индоевропейское языкознание — дисциплину, которой он занимался на протяжении всей своей долгой научной жизни. Подробнее о достижениях Иванова в этой области для N + 1 рассказал старший научный сотрудник Лаборатории востоковедения и компаративистики РАНХиГС Артем Трофимов.


Объемный двухтомник «Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры» (Тбилиси, 1984), написанная Вячеславом Всеволодовичем Ивановым в соавторстве с Тамазом Валериановичем Гамкрелидзе, может считаться самым крупным достижением ученого и самым крупным достижением советского и российского индоевропейского языкознания, по крайней мере за последние сто лет. Он получил международное признание, был переведен на английский язык известным типологом Дж. Николз и уже более тридцати лет служит настольной книгой для лингвистов, связанных с вопросами лингвистической компаративистики и палеонтологии.

Реконструкция индоевропейского праязыка — самая почтенная лингвистическая дисциплина в современном смысле этого слова, корни которой восходят к началу XIX века. Она позволяет вести речь об облике древних языков, от которых не осталось никаких письменных свидетельств. Сравнение форм родственных языков между собой позволяет прийти к представлению о звучании и словарном составе исчезнувшего праязыка путем использования научных методов. Сопоставление морфем, содержащихся в словах и имеющих тождественное или близкое значение, по определенным правилам, которые называются фонетическими законами, приводит к реконструкции морфем и слов праязыка.

Например, слово *mēn-s «луна; месяц» может быть реконструировано на основании таких слов, как древнеиндийское mā́s- «луна; месяц», греческое mēn «месяц» и латинское mēnsis «месяц» (звездочкой в начале слова в лингвистике обозначаются реконструированные звуки, слова и т.д.).

Рассмотрение реконструированного таким образом лексикона давно исчезнувшего языка позволяет рассуждать о его материальной и духовной культуре и происхождении его носителей. Именно комплексному рассмотрению обозначенных проблем и посвящен труд «Индоевропейский язык и индоевропейцы».


Глоттальная теория

В нашей статье будут рассмотрены три идеи, изложенные в этом двухтомнике и повлиявшие на развитие индоевропейского языкознания. Наиболее известным и признанным научным достижением Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова в области индоевропеистики является формулировка так называемой глоттальной теории. Впервые она была изложена авторами в серии статей 1972-1973 годов, практически одновременно с работавшим независимо от них американским индоевропеистом П. Дж. Хоппером. Авторы предложили новую интерпретацию системы серий праиндоевропейских смычных согласных (смычные согласные образуются путем смычки языка с другими органами речи, например, зубами или нёбом), подготовленную новыми представлениями о системности реконструкции и важности привлечения данных типологии для ее проверки.

На тот момент традиционно восстанавливали следующую систему смычных:

p t k [h]
[b] d g gw
bh dh h gh gwh

В первом ряду располагаются глухие, во втором — звонкие, в третьем — звонкие придыхательные. Исследователи обратили внимание на тот факт, что такая система несвойственна известным языкам. Практически не реконструировался звонкий *b, звонкие согласные не могли встречаться в одном корне, а у звонких придыхательных в системе не было глухих соответствий. Эти соображения делали реконструированную систему неправдоподобной.

Поэтому исследователи предложили трактовать звонкую серию как серию глоттализованных эйективных (абруптивов); такие звуки характеризуются «резким» произношением из-за участия гортани и встречаются среди прочих языков в арабском и языках Кавказа. В то же время обычные глухие и звонкие придыхательные интерпретировались Гамкрелидзе и Ивановым как глухие и звонкие с необязательным придыханием:

p[h] t[h] [h] k[h] [h]

d’ g̑’ g’ g’°
bh dh h gh gwh

В итоге выяснилось, что реконструкция индоевропейских смычных должна в немалой степени опираться не только на данные таких языков, как древнеиндийский, но и на материал армянского и германских языков, которые ранее считались сильно изменившими свою структуру, а оказались в данном отношении достаточно архаичными.

Правомерность глоттальной теории в том или ином виде признана большинством индоевропеистов. Сегодня ведутся дальнейшие исследования, направленные на ее уточнение и улучшение представлений о реконструированной системе смычных согласных.


Два класса имен в древних языках

В области морфологии и синтаксиса наиболее интересное достижение Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова — определение индоевропейского праязыка как языка активной типологии. Наблюдение над окончаниями реконструированных существительных показало, что в мужском/женском и в среднем роде в системе склонения присутствуют любопытные параллели и пересечения. Так, у некоторых имен мужского/женского рода присутствует окончание *-s, а у некоторых *-os. Например, в слове *t’ent[h]-s «зуб», превратившемся в латинском в dēn-s, засвидетельствовано первое, а в слове ek̑[h]u̯-os «конь», отразившемся в латинском же equus, — второе. При этом окончание винительного падежа этих имен, *-m и *-om соответственно, совпадает с показателем именительного падежа имен среднего рода *-om, что трудно счесть случайностью.

Это наблюдение позволило реконструировать два класса имен: активный с маркерами *-s и *-os и инактивный с окончанием *-om, которое впоследствии было перенесено также на винительный падеж активного класса. Слова активного класса обозначают «одушевленные» сущности и предметы, способные к активной деятельности; напротив, к словам неактивного класса относятся «неодушевленные» существительные. Стоит привести наиболее примечательные примеры данного распределения.

Так, для индоевропейского праязыка реконструируется два названия огня и воды:

  • *n̥k’ni- «огонь» — др.-инд. agní- «огонь; бог огня», лат. ignis «огонь; небесное светило; молния», ст.-слав. огнь, латышск. uguns «огонь»;
  • *p[h]H̥Hur- «огонь» — хетт. раḫḫuг, тохарск. А por, тохарск. В puwar, готск. fon, арм. hur «огонь», hn-ocʿ «очаг»;
  • *Hap[h]- «вода», «река» — др.-инд. ā́раh «воды», авест. āfš «поток», хетт. ḫар- «поток»;
  •  *u̯оt’огt[h]- «вода» — хетт. *u̯atar-, англ. water, русс вода.

Отнесение их к двум вышеописанным типам позволяет объяснить распределение следующим образом: в случае *n̥k’ni- речь идет о «действенном», «одушевленном» огне, именно поэтому в древнеиндийском языке эта основа служит для образования имени бога Агни, а в латыни может значить «молния». Вторая же основа, *p[h]H̥Hur-, имеет инактивное, нейтральное значение. То же справедливо по отношению к двум словам для обозначения воды: первое очень часто обозначает в языках-потомках «реку» или «поток», то есть воду в движении. Активное и неактивное имя могут быть образованы внутри праязыка от одного корня:

*p[h]et’-s «нога», активный класс (лат. pēs, род. п. ped-is «нога, ступня»), и *p[h]et’-om «след», инактивный класс (хеттск. pedan «след»).

Описанное наблюдение позволяет глубоко проникнуть в устройство древнего языка и увидеть взаимовлияние между языком и культурой в доисторические времена.


Семантический словарь

Во втором томе В. В. Ивановым в полной мере реализована концепция «семантического словаря» для праязыка. Его предназначение — восстановить значительный список индоевропейских лексем, организованный по большим семантическим разделам: живые существа разных типов (люди, боги, животные дикие и домашние, растения), окружающая среда, небесные тела, хозяйственная деятельность и материальный быт, социальная организация и система родства, духовные, мифологические и религиозные понятия. В конце словаря предпринимается попытка реконструировать некоторые устойчивые элементы текстов, сложенных на праязыке.

Надо сказать, что на момент составления В. В. Ивановым и Т. В. Гамкрелидзе их версии семантического словаря наиболее актуальным и проработанным изданием подобного рода оставался «Реальный лексикон» Шрадера, опубликованный в 1917–1929 годах. Он отличается от работы В. В. Иванова большей описательностью. В значительной степени к семантическому словарю, составленному авторами в обсуждаемой работе, примыкает книга крупного французского исследователя Эмиля Бенвениста «Словарь индоевропейских социальных терминов», которая посвящена лексико-семантическим разысканиям в области хозяйства, семьи, общества индоевропейцев, а также установлению системы устройства власти, права и религии. При том, что книга Бенвениста характеризуется большой виртуозностью в использовании данных индоевропейских языков, раскрывает содержание многих понятий с новой точки зрения и открывает новые пути в изучении индоевропейского общества в широком смысле, она все еще не достигает такой степени формализованности, позволяющей осознать те базовые принципы, которые лежат в основе организации системы изучаемых терминов. Именно такая реконструкция была предложена В. В. Ивановым во второй части рассматриваемой книги.

В рамках каждого из этих разделов исследователь добивается реконструкции определенного принципа, согласно которому организована индоевропейская лексика. Выясняется, что при наличии достаточного количества материала основные лексико-семантические разделы могут быть формализованы как иерархия бинарных или тернарных признаков, которая в ряде случаев ветвится достаточно глубоко. Продемонстрируем их с содержательной точки зрения на примере проведенной реконструкции мира «живых существ».

В первом случае мы имеем граф со структурой, на вершине которой располагается прилагательное *k’°ī̆-u̯o- «живой», образованное от глагольного корня *k’°ei̯- «жить»; это одно из наиболее устойчивых индоевропейских слов. Данный класс далее подразделяется на дышащих, одушевленных существ и на «растения» (по-видимому, на прауровень корень *b[h]el- лучше перевести как «лист»), обладающие отличительным признаком [-одушевленный].

А далее класс «одушевленных существ» распадается на «диких животных», название которых, *g̑[h]u̯er-, в русском языке отразившееся в слове зверь, может быть противопоставлено состоящей из двух элементов поэтической формуле *u̯ī̆ro-p[h]ek̑[h]u-, буквально переводящейся как «скот и люди». На этом членение получившегося графа еще не заканчивается. Мир «людей и скота» представлен В. В. Ивановым на третьем графе, имеющем более сложную структуру:

Можно видеть, что, по представлению индоевропейцев, есть класс «недиких существ», в который входят, с одной стороны, люди и скот, обозначаемые соответственно праформами *u̯ī̆ro- и *p[h]ek̑[h]u- а с другой — одомашненные животные. Класс «людей», который обладает дифференцирующими признаками [+говорящий] и [+разумный], делится, в свою очередь, на «богов», наделенных атрибутами [небесный] и [бессмертный], и «людей» с атрибутами [земной] и [смертный]. Наконец, «земные люди» могут быть свободными, полноправными членами общины, а могут быть несвободными, то есть «рабами». Реконструкция всех этих понятий основана на надежном индоевропейском материале: праформу *p[h]ek̑[h]u- продолжают древнеиндийское слово paśú, готское faihu «скот»; реконструированная основа *u̯ī̆ro- дала латинское слово vir и литовское výras «мужчина; муж»; *t’i̯eu̯- переходит в хеттское šiu- «имя божества», а вариант *t’ei̯u̯- в латинское deus и ирландское dia «бог». Примеры можно было бы умножить. Наконец, установленная иерархия заканчивается разветвленной структурой названий домашних и диких животных.

Можно видеть, что подразделение домашних животных получается очень подробным, что связано с их важностью для индоевропейского общества; используются многочисленные различительные признаки, отделяющих одни классы от других. Справа оказываются в основном копытные, имевшие особое значение для хозяйства и ритуала.

Напротив, менее значимое для повседневной жизни и ритуальных практик семантический класс «дикие животные» уже не имеет такой подробной и глубоко ветвящейся структуры. Интересно, что представление о трех мирах отражается во многих древних индоевропейских традициях.

Продемонстрированный метод составления семантического словаря для индоевропейского языка и конечные результаты представляют крупное достижение В. В. Иванова. Ему удалось показать, что система наименований живых существ в индоевропейском представляла собой иерархическую классификацию, напоминающую по виду другие лингвистические структуры. Представление лексики того или иного семантического класса в таком виде позволяет вскрыть отношения между элементами системы, которые при подходе от формы к семантике не могут быть вскрыты.

За последующие три десятилетия, прошедшие с выхода книги Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова, их идеи обсуждались многими исследователями и приводили к новым достижениям. Глоттальная теория и производные от нее модели остаются одной из повесток фонетической реконструкции индоевропейского праязыка. Коллектив под руководством Д. Адамса и Дж. Мэллори в 1997 году составил «Энциклопедию индоевропейской культуры», посвященную интегральному описанию индоевропейских исследований в области языка, археологии и культуры. Безусловно, не все идеи авторов выдержали проверку временем, но это лишний раз доказывает смелость их научного поиска.

Артем Трофимов


Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.