Многие, получив диплом, продолжают свое образование за границей. Легко ли обладателю отечественного диплома поступить на постдок в хороший иностранный университет, например, в США? Что для этого требуется, кроме знания специальности и английского языка? Совместно с Посольством США мы публикуем материал, который поможет желающим найти ответы на эти вопросы, причем из первых уст.

Сегодня мы расскажем об опыте реальных молодых людей, которые, поставив себе целью продолжить образование в США, добились желаемого и сегодня продолжают или заканчивают обучение в аспирантуре и докторантуре ряда американских университетов. Каждого из них мы попросили вспомнить, как именно они принимали решение об отъезде за рубеж, как искали и выбирали подходящий университет, с какими трудностями им пришлось столкнуться в процессе подачи документов и оформления, как их приняли на новом месте и что их больше всего поразило в системе образования США. Итак, встречайте.


Венера Халикова, изучает антропологию в Питтсбургском университете

Я заканчиваю аспирантуру Питтсбургского университета, где занимаюсь культурной и медицинской антропологией, специализируюсь на исследованиях медицинских культур Южной Азии. Это древние кодифицированные традиции, такие как аюрведа, йога, юнани и тибетская медицина, основанные на письменных источниках, которые были созданы еще до нашей эры. В частности, я изучаю, как эти традиции практикуются в современной Индии. Моя диссертация посвящена процессам институционализации альтернативного медицинского знания, дебатам о научности, легитимности и эффективности таких подходов, а также влиянию национализма на распространение традиционной медицины.

Как известно, Индия долгое время была британской колонией, и после получения независимости некоторые общественные деятели стали призывать к возвращению утраченных традиций, в том числе и традиционной медицины. С другой стороны, есть очень много противников альтернативных традиций, и в индийской системе здравоохранения доминирующее место занимает биомедицина, то есть современная западная медицина. Однако, несмотря на противоречия, сектор аюрведы и других медицинских традиций в Индии и в мире продолжает расти, постепенно приводя к росту небиомедицинских фармацевтических компаний, которые производят несинтетические лекарственные препараты. В связи с этим, кроме философии и современной практики альтернативной медицины, я подробно рассматриваю глобализационные процессы, связанные с экономикой, медицинским туризмом и трансформацией незападных медицинско-философских традиций в результате коммерциализации.

Как я попала в Питтсбург? В 2010 году, вернувшись из Индии в Москву после окончания магистратуры, я задумалась об аспирантуре, и мне сразу стало очевидно, что медицинская антропология наиболее широко и полно представлена в США, так как подавляющее число исследований, публикаций и научных грантов приходится на американскую антропологию. Это и повлияло на мое решение, хотя я подавала документы и в Европу. Сейчас, кстати, медицинская антропология активно развивается и в России, что крайне отрадно, так как для принятия любых решений в сфере здравоохранения необходимо иметь качественные этнографические данные о том, как люди относятся к своему здоровью, чем лечатся и чему доверяют.


Чтобы найти подходящего научного руководителя и программу в США, я для начала изучила сайты антропологических факультетов разных университетов. Я хотела работать у профессора, который занимался бы темами здоровья и лечения и специализировался по Южной Азии. Так я нашла моего нынешнего руководителя, замечательного ученого и человека — доктора Джозефа Олтера из Питтсбургского университета. Хотя меня приглашали и в другие университеты, исследования Олтера показались мне наиболее интересными.

Процесс поступления в аспирантуру в Америке довольно трудоемкий, но осуществимый. У меня не было ни связей в американских университетах, ни просто знакомых в США, но мне помогли друзья, которые тоже поступали в тот год, и существовавший тогда Американский образовательный центр при Всероссийской библиотеке иностранной литературы имени Рудомино. Мы создали своеобразную команду из пяти-шести человек, чтобы вместе готовиться к вступительным экзаменам (TOEFL, GRE), составлять мотивационные письма и просто поддерживать друг друга морально. Также меня поддержали преподаватели из Российского государственного гуманитарного университета, где я получила свое первое высшее образование. Они мне рассказали про разные города и регионы США и помогли с рекомендательными письмами. Это был год настоящего драйва, переживаний, бессонных ночей и нескольких поражений, но я до сих пор помню тот момент, когда, открыв электронную почту, увидела acceptance letter от Питтсбургского университета!

Сейчас, спустя шесть лет, все это кажется таким далеким, но поскольку моя аспирантура подходит к концу и я опять подаю документы и нахожусь в процессе поиска постдокторантуры и работы, все старые переживания и волнения ощущаются с новой силой.


Если говорить об отличиях в обучении между Америкой и Россией, то я бы отметила три вещи.

Первое, это diversity — разнообразие — во всех его проявлениях. Это страна, где рождаются новые дисциплины, профессии и школы; практически каждый человек, которого я встречаю, занимается чем-то уникальным, и это не только в теоретической науке, но и в прикладной сфере. У меня довольно много друзей, которые работают в стартапах, разрабатывают инновационные технологии и продвигают новые подходы к инфраструктуре, окружающей среде, медицине, гендерным отношениям, миграции — да ко всему на свете. Более того, diversity проявляется и в плане культурных корней, цвета кожи, национальности, сексуальной ориентации, гендерной принадлежности, религии. Конечно, и в Америке есть этнически однородные районы, здесь не все друг с другом дружат, существуют конфликты и, как показали выборы президента, политика глубоко укоренена в вопросах идентичности.

С другой стороны, нельзя забывать, что и Россия — тоже разнообразна, многоэтнична и многорелигиозна, но как антрополог я вижу, что в Америке разнообразие находится на качественно ином уровне. Это своеобразная гуманистическая лаборатория, попытка разобраться, кто мы есть на самом деле как люди, а не как русские, татары, индийцы, американцы или греки. Более того, Америка — идеальное место, для того, чтобы поразмыслить над своими собственными убеждениям, страхами и предрассудками.

Вторая отличительная черта — это конкуренция. Найти работу даже с тремя высшими образованиями и со знаниями четырех языков не так просто. Например, я недавно подавала документы на постдокторантуру, где оказалось 1200 кандидатов на одну вакансию. Два года назад я была в составе комитета по набору персонала на моей кафедре. Мы искали кандидата на постоянную должность профессора антропологии, и нам пришло более 300 заявок. Конечно, в разных дисциплинах дело обстоит по-разному, и я знаю профессии, где отбор намного мягче, но в целом надо представлять, что в Америке конкурировать приходится со специалистами со всего мира.

Третье, это мое довольно шуточное наблюдение, но оно, как мне кажется, радикально отличает Россию от Америки. Это любовь американцев к холоду. Например, недавно, когда в Чикаго начались празднования дня святого Патрика, очень многие люди гуляли по городу в шортах и футболках, несмотря на то, что на улице стояла морозная погода, градусов семь ниже нуля, и дул резкий колючий ветер. А еще в ресторанах вода всегда подается со льдом и повсюду всегда работают кондиционеры; летом в автобусах, кафе и кинотеатрах я промерзаю до костей! А самое забавное, что когда я жалуюсь на холод, мне отвечают: «Ты же из России!» Вот и приходится объяснять, что в России мы любим тепло, центральное отопление и баню.


Марат Мусин, изучает астрофизику в Университете штата Миссури


Я закончил Московский энергетический институт по специальности промышленная электроника, но затем мне стала интересна астрономия, и я решил получить второе высшее образование, чтобы заниматься ею профессионально. В России не существует стипендий, которые могли бы позволить студенту содержать себя, особенно если он получает второе высшее, поэтому я начал искать институт за рубежом.

Изучал сайты университетов Германии, США, Швеции, Канады, Австралии и выбирал, куда поступить. При любой возможности старался списаться с профессорами или аспирантами оттуда и узнать что-то помимо официальной информации. Страны отпадали по одной по разным причинам — в Австралии, например, занятия начинаются весной, то есть со всем процессом поступления я бы попал туда только через два года. А Швеция прекратила бесплатное обучение студентов не из Евросоюза аккурат за полгода до того, как я решил искать там университет. В конечном счете я остановился на США — там примерно стандартный набор документов, который надо подавать в университеты, поэтому можно было сэкономить время и не собирать необходимые бумаги каждый раз (как если бы я подавался в один университет в Германии, один в Англии и один во Франции).

Каждое заявление стоит денег, поэтому я выбрал четыре университета, из которых мне наиболее полно отвечали профессора (обычно это знак того, что им интересна твоя кандидатура). Документы туда посылаются службами вроде DHL, и с ними вышла небольшая накладка. Дело в том, что каждый университет требовал предоставить три рекомендательных письма от моих преподавателей. Про эти письма мало кто знает в российских университетах (а в 2011-м году вообще почти никто не слышал), не говоря уже о том, чтобы написать их по-английски, так что я схитрил: написал свои письма сам, показал профессорам и, после того как они их одобрили, перевел на английский, отдал на подпись и запечатал в конверты, как если бы не знал, что там внутри находится. И вот курьер DHL отказался принимать у меня конверты в запечатанном виде, потому что он должен был удостовериться, что там не деньги и не ценные бумаги. Это была нервная минута, потому что вскрытые конверты с рекомендательными письмами автоматически считаются недействительными. Но мне удалось уговорить курьера, и он согласился взять четыре тяжелых запечатанных пакета с документами — по одному в каждый университет.

Для поступления в американский университет по моей специальности необходимо было сдать три экзамена: TOEFL (английский язык), GRE (общий экзамен для американских студентов, которые планируют идти в магистратуру) и GRE Physics (самый сложный, профильный экзамен по физике). Заниматься с тремя разными репетиторами дорого, да и не так много в Москве тех, кто точно знает, что такое GRE. Так что я попытался найти людей, которые уже проходили все этапы поступления и могли бы мне помочь, — и в результате нашел Американский образовательный центр в Всероссийской библиотеке иностранной литературы (ВГБИЛ) имени Рудомино. Дальше все пошло проще: там занималась группа студентов, с которыми мы вместе готовились к экзаменам, кроме того там всегда можно было получить помощь по всевозможным вопросам, от прохождения собеседования на визу до аренды жилья на первое время.


Где-то в середине февраля пришло письмо, что меня принимают на учебу в Университет штата Миссури на докторскую программу (магистратура+аспирантура), и это означало, что пора было начинать готовиться к отъезду. Самым умным моим решением было открыть сайт физического факультета, найти там раздел с аспирантами и написать нескольким из них честное письмо: мол, я еду к вам из России учиться и мало представляю, что меня ждет, помогите советами для новичка. Теперь я понимаю, насколько это решение было очевидным, и оно действительно сильно облегчило мне жизнь — мне подсказали, где лучше снимать жилье, какие общие правила существуют в американском кампусе, а главное, я теперь знал, что ничего важного не пропущу, потому что всегда можно будет обратиться к этим ребятам. Вообще, это, наверное, будет моим главным советом тем, кто захочет поступать за рубеж: будьте максимально открытыми, найдите студентов вашей будущей кафедры в фейсбуке, на сайте института, напишите им письмо — в США так много приезжих студентов, что никто не удивится вашим вопросам, какими бы наивными они ни были.

Я приехал в городок Коламбия, штат Миссури, в августе 2011 года. Первый семестр, а иногда год, отводится на поиск научного руководителя — можно (и даже нужно) договариваться о коротких встречах с профессорами, спрашивать их о научной работе или просто ходить на многочисленные семинары и задавать вопросы там. Мне повезло, я встретил профессора, который совмещает работу наблюдателя и теоретика, то есть и ездит на телескопы, работая с «железом», и анализирует полученные данные, пытаясь добавить новые кирпичики в здание наших представлений о Вселенной. Так что теперь я занимаюсь внегалактической астрофизикой, наша научная группа изучает формирование и эволюцию галактик, чтобы ответить на вопрос: каким образом в достаточно однородной Вселенной появились галактики таких разных форм, размеров и свойств? Мы используем открытые данные оптических, инфракрасных и радиотелескопов, а также проводим собственные наблюдения. Я последовательно сдал несколько экзаменов (что-то вроде госов в российских вузах) и сейчас готовлюсь к защите диссертации и получению докторской степени PhD, это произойдет где-то в конце этого года.


Что, как мне кажется, отличает образование в России и в США? Попробую назвать три вещи. Во-первых, наличие секретарей. Это действительно важно — они берут на себя всю бумажную работу, от заказа билетов на конференцию до оповещения студентов о приближающемся торнадо, и реально облегчают жизнь и профессорам и студентам. Секретарь здесь — это не личный слуга ректора или декана, а человек, который берет на себя все обязанности, которые могут отвлечь профессоров и аспирантов от их прямых обязанностей, то есть от научных исследований. Кроме того, бюрократия здесь очень дружественная — всегда можно просто зачеркнуть ошибку и написать верный вариант сверху, не переписывая весь документ полностью.

Во-вторых, это отношение к студентам, аспирантам и профессорам — здесь люди очень уважительно относятся к «умникам». Может быть, это потому, что я живу в студенческом городке, где вся жизнь крутится вокруг университета, но отличия налицо. Причем уважение исходит не только от людей, но и от самой системы. Профессор в США — это должность, которая дает независимость. Заставить профессора делать что-то против его воли невозможно. Совет профессоров может менять ректора, писать письма в Сенат или голосовать за изменение размеров стипендий. Корни этой независимости лежат в истории европейских университетов, и вот только один факт: невозможно уволить профессора, находящегося на полной ставке. Профессор — это пожизненная должность, если только он сам вдруг не захочет уйти.

И в-третьих, это отношение к иностранцам. Американцы друг к другу так хорошо не относятся, как к приезжим. Никаких конфликтов с китайцами, иранцами, арабами или русскими я не встречал за те шесть лет, что учусь здесь.


Юлия Алиева, изучает журналистику в Университете штата Миссури


Я учусь в магистратуре по журналистике Университета штата Миссури в городе Колумбия по гранту фонда Фулбрайта. Моя программа называется «журналистика данных», это что-то среднее между журналистикой, программированием, дизайном и статистикой — новое направление в журналистике, которое сейчас развивается во всем мире. Нас учат работать с большим объемом информации, анализировать и визуализировать данные. Это мой последний семестр, и сейчас я пишу магистерскую диссертацию на тему визуализации данных во время освещения президентской кампании и президентских выборов в США в 2016 году.

Я училась в Пятигорском государственном лингвистическом университете на факультете международных отношений, где изучала журналистику, но очень значительную часть обучения посвящала также изучению иностранных языков. В вузе, где практически каждый знает английский, ты находишься в особом информационном поле, где все делятся информацией о различных возможностях обучения за рубежом, конференциях, путешествиях. Так, несколько моих преподавателей ездили по стипендии фонда Фулбрайт учиться, повышать квалификацию и, вернувшись, рассказывали нам о своем опыте. На последнем курсе я тоже решила подать документы за рубеж и попробовать, как говорится, попытка — не пытка. Я считала, что изучение журналистики в Америке будет для меня очень большим шагом вперед и откроет множество возможностей, хотя до последнего была уверена, что не пройду, и опасалась, что, отучившись в российской глубинке, не обладаю достаточным опытом и знаниями по сравнению, например, с ребятами из столицы. Сейчас-то я понимаю, что рассуждала тогда неверно, и всех читающих мою историю призываю никогда не сомневаться в своих силах и пробовать.

Перед началом подачи и сбора документов необходимо детально изучить сайт Фулбрайта и требования к документам, потому что там найдутся ответы на все вопросы. Желательно, чтобы рядом с вами был человек, который мог бы проконсультировать по каким-то возникающим проблемам. В моем случае это были преподаватели, которые уже участвовали в программе, но можно написать по электронной почте в офис фонда, и там всегда помогут. Главное — ничего не пропустить по списку документов и по дедлайнам, потому что иначе заявку не рассмотрят. Пакет документов объемный, помимо основной информации о вас и ваших академических достижениях в него включены рекомендации, резюме, эссе, в которых надо написать о целях вашего обучения в США. В этой же заявке нужно указать список университетов, в которые вы хотели бы поступить. При распределении фонд Фулбрайта обычно учитывает ваши пожелания и отправляет вашу заявку в указанные учебные учреждения, но так бывает не всегда. Будьте готовы, что вы, возможно, не попадете в Нью-Йорк, Вашингтон или какой-то другой крупный город, все распределяются как можно шире географически по стране, и многие попадают в небольшие университетские городки в разных частях США. Фулбрайт также отбирает участников максимально широко по всей России, чтобы охватить разные регионы. Это делается в целях представления разнообразия стран и осуществления максимально эффективного академического и культурного обмена.

После прохождения первого этапа я записалась на экзамены TOEFL и GRE, по которым также есть определенные требования для каждой специальности. Первый экзамен проверяет знания языка, а GRE больше направлен на проверку знаний математики и логики, хотя без хорошего знания английского его не сдашь. К экзаменам я готовилась самостоятельно, потому что в моем городе не было никаких подготовительных курсов. Поначалу я была немного потеряна, не знала с чего начать, но после поняла, что главное — тренировать себя на формат теста и скорость, так как оба экзамена ограничены по времени и это создает очень стрессовую ситуацию, в которой иногда теряешься и сложно сконцентрироваться. Я находила пособия в Интернете, смотрела видео на Youtube, где люди делятся опытом и советами. Больше всего мне помогли тренажеры, которые создают условия реального теста. Они позволяют научиться правильно использовать время, создать свою систему работы над экзаменом и понять, на что надо обратить внимание лично тебе, в соответствии с твоими способностями (на чтение, восприятие на слух, речь, письмо, математику или что-то еще).

Последующим этапом является прохождение интервью с комиссией Фулбрайта, которая состоит из представителей фонда и людей, связанных с вашей специальностью. В результате, если вы проходите все этапы, финальной частью становится ваше распределение в один из университетов США, которое у всех проходит по-разному. Я, например, попала на программу, которую указывала в списке своих пожеланий.

Меня распределили в одну из самых лучших школ журналистики Америки, которая также является старейшей в стране. Я бы сказала, что образование здесь отличается от российского кардинально. Выбор программы для меня был отдельной историей, я ехала изучать международную журналистику, а в итоге переключилась на журналистику данных, которая является новым направлением в профессии. Когда я подавала заявку на грант, этой программы здесь еще даже не существовало, она появилась, когда я только приехала на учебу. Но обучение в магистратуре в Америке очень гибкое, можно брать курсы из разных программ и разных школ, советуясь с методистами (advisors), которых назначают индивидуально каждому студенту. Я в своей программе смешала несколько направлений, которые мне были интересны, сделала акцент на работе с данными и программировании, но также добавила предметы по документальной съемке, экономической, международной журналистике и международным отношениям.

Это был не первый мой приезд в Америку, я уже была здесь по программе Work & Travel, поэтому сильного культурного шока не испытала. Трудности в основном были связаны обустройством, поиском жилья и поначалу с языком, так как для журналистики требования по английскому очень высокие, приходилось много писать и читать. Обучение здесь отличается тем, что у студентов очень много дедлайнов, много домашних заданий и проектов в одно время и просто круглосуточно приходится учиться, даже на сон остается мало времени. Никто здесь не делает скидки для иностранцев, все учатся на одном уровне с американскими студентами и выполняют такой же объем работы. В магистратуре уделяется внимание исследовательскому компоненту, поэтому плюс ко всей работе нужно еще выполнять исследовательские проекты, но преподаватели всегда готовы помочь и поддерживают студентов.

В Америке много возможностей для развития и вне учебы: так, прошлым летом я прошла стажировку в Организации объединенных наций в Нью-Йорке, а в этом году выиграла грант фонда Dow Jones для журналистов, которые специализируются на работе с данными, и проведу это лето в Вашингтоне. Безусловно, здесь можно получить ценный опыт и сильно вырасти профессионально.



Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.