Существует ли интернет-аддикция
У социальных сетей дурная репутация: их обвиняют в проблемах с памятью и удержанием внимания, связывают со снижением когнитивных функций, депрессией и одиночеством — особенно у молодых людей. Однако исследовательница медиа Сусанна Паасонен считает, что подобный взгляд упрощает реальную картину. В книге «Зависимость, отвлечение, скука: эмоциональные среды цифровой повседневности» (медиакомпания Teller и независимый издательский проект «Обратная сторона»), переведенной на русский язык Земфирой Саламовой, она критически осмысляет доминирующий нарратив о вреде соцсетей, анализируя 174 студенческих эссе, которые описывают опыт сбоев в медиа и коммуникации. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о проблемах обсуждения зависимости от интернета в тех же категориях, которыми описывается, например, пристрастие к алкоголю.
В определениях тезауруса зависимость перерастает в аддикцию, когда доходит в своей интенсивности до «состояния болезненного привыкания к чему-либо (равно: неспособности прекратить принимать или использовать что-либо)». Термин «аддикция» широко используется для описания ряда зависимостей от медиа, привязанности к ним и вовлеченности в них, не в последнюю очередь в контексте смартфонов и социальных сетей. В тандеме с мейнстримизацией фанатских сообществ как распространенного типа аффективных отношений с медиа широкое использование терминологии аддикции (например, в разговорной речи: «подсесть» на сериалы, игры, приложения и устройства) подразумевает фундаментальную повсеместность таких привязанностей. Кроме того, медиаэкономика способствует их распространению, так как для нее идеальный потребитель «активен, эмоционально вовлечен и включен в широкую сеть социальных связей» и поэтому уже в какой-то степени зависим от того, что он или она потребляет. Кажется даже, что понятие аддикции может быть применено едва ли не к любой практике, нацеленной на получение удовольствия, которая побуждает нас возвращаться к ней снова и снова. «Любой из нас мог бы подписаться под подобным игривым разговорным преувеличением». «Пристрастие к Facebook*», например, может просто отсылать к просмотру людьми своих новостных лент по много раз за день, — что многие из нас делают, не считая эту практику компульсивной, чрезмерной и сопоставимой со злоупотреблением запрещенными веществами.
Вместе с тем зависимость от медиа очень сильно встроена в педагогические практики и образовательные программы современной академической среды. Студенты должны создавать, изменять, загружать и скачивать файлы; делиться ими и комментировать их; проверять электронную почту; заходить в локальные компьютерные сети, базы данных и платформы онлайн-обучения на ежедневной основе. Как продемонстрировал полуглобальный переход от очных занятий к онлайн-формату в период пандемии коронавируса, отказ от использования компьютера просто невозможен. Вкупе с социальными ожиданиями, когда от вас ждут, что вы будете на связи, это порождает тяжелую зависимость жизни от сетевой связанности. Авторы эссе используют в своих описаниях этой проблемы финские понятия riippuvuus и riippuvaisuus, являющиеся взаимозаменяемыми и переводящимися одновременно и как «зависимость», и как «аддикция»: «Моя собственная зависимость [или: аддикция] от интернета могла бы даже показаться забавной, если бы исчезновение возможности его использования не вызывало такой стресс» (Ж, год рождения 1990). Таким образом, зависимость видится как эффект сетевой связанности, данный по умолчанию и воспринимаемый как инфраструктурный:
Мне даже страшно подумать о том, сколько часов бодрствования я провожу с различными медиа и как сильно от них завишу [или: как сильно я к ним пристрастилась]. Поэтому, хотя, с одной стороны, я скучаю по временам до «доминирования» медиа и технологий, я стала настолько зависимой от них [или: настолько к ним пристрастилась], что, с другой стороны, я не знала бы, что без них делать. Осознание этого также пробуждает смятение и страх.
(Ж, год рождения 1990)
В начале дня я завтракаю, читая новости, выбираю автобус через мобильное приложение, выбираю место для обеда на сайте Unica [студенческого кафетерия], обмениваюсь сообщениями с друзьями в перерывах между занятиями и планирую встречи. После пар я снова выбираю автобус через соответствующее приложение, а затем я захожу на несколько сайтов, например, по работе и для отдыха. Этот список очень упрощен, но дает точную картину того, насколько технологические неисправности могут усложнить течение моего дня.
(Ж, год рождения 1996)
Мы так привыкли пользоваться смартфонами, например, что большинство из нас явно почувствовали бы себя в беде, если бы забыли взять с собой телефон на работу или учебу. Не пытаясь сделать какие-либо далеко идущие выводы, интересно сопоставить это представление с различными зависимостями [или «аддикциями»]: потребность в телефоне считается нормальной, однако, если, к примеру, кому-то сложно продержаться полдня без дурманящих веществ или азартных игр, к этому относятся как к серьезной проблеме.
(М, год рождения 1996)
Распространенные мнения о зависимости от смартфонов и интернета исходят из неустаревающего идеологического (и к настоящему моменту уже явно ложного) представления о том, что между онлайн- и офлайн-мирами есть граница. Хотя это разделение было одной из ключевых идей для исследований интернета в 1990-е годы, к настоящему времени оно потеряло большую часть аналитической остроты. Это произошло вследствие распространения высокоскоростного мобильного интернета и широкополосного соединения, а также наполнения сфер работы, развлечений и близкого общения новостными обновлениями, публикациями, сообщениями и уведомлениями. Дискурс аддикции, описывающий распространенные отношения с сетевыми медиа при помощи патологических терминов, кажется анахронистическим. В качестве примера можно обратиться к «Тесту на интернет-аддикцию», разработанному Кимберли Янг, основательницей сайта-ресурса Netaddiction.com. «Как понять, пристрастились ли вы уже или пока только стремительно движетесь навстречу беде?» — спрашивала версия сайта 2018 года. Далее следовал список из 20 вопросов, включая следующие:
Созданный в 1995 году Netaddiction.com позиционируется как информативный ресурс для борьбы с аддикцией. «Он предлагает лечение интернет-аддикции на основе разработанной Янг специализированной когнитивно-поведенческой терапии для страдающих от пристрастия к интернету. Это первая основанная на фактических данных программа восстановления по типу „Цифрового детокса“». «Тест на интернет-аддикцию» следует общим принципам составления руководств по выявлению пагубных пристрастий, например, к алкоголю и другим дурманящим веществам.
Тем самым он не различает разные формы мотиваций для входа в интернет: в нем речь идет, скорее, об абстрактном образе интернета, нежели о множестве переплетенных сетей потенциальных возможностей, обмена, инвестиций и обязательств, которые он включает. И этот абстрактный образ описывается как вызывающее привыкание вещество. Таким образом, интернет дискурсивно приближается к затуманивающим разум субстанциям и, соответственно, вызываемым ими навязчивым влечениям. Подобный дискурсивный фрейминг, согласно которому люди подсаживаются на приложения и интерфейсы из-за дофамина, несомненно, широко распространен, как и нахождение в интернет-пользователях сходств с людьми, страдающими от пристрастий к вредным веществам. Следовательно, считается, что им тоже может пойти на пользу детокс. Подобно алкоголикам и тем, кто употребляет запрещенные вещества, патологические интернет-пользователи предстают в этом опросе как люди, фантазирующие о следующем заходе в интернет, отдаляющиеся от способных помочь близких, избегающие своих повседневных обязанностей за счет использования вызывающего привыкание вещества. Словно алкоголик, мечтающий о выпивке и прячущий пустые бутылки, интернет-зависимый якобы утаивает масштаб своего пристрастия, будучи не в состоянии сократить объем (у)потребления.
Некоторые из вопросов, предложенных в «Тесте на интернет-аддикцию», например, «Как часто вы обнаруживаете, что не можете дождаться следующего входа в интернет?» и «Как часто вы пытаетесь скрыть, сколько времени проводите онлайн?», малопонятны людям, постоянно подключенным к сети через мобильные устройства. Опрос был выпущен более двух десятилетий назад, когда онлайн-присутствие зависело от модемов коммутируемого доступа, требовало авторизации, не отличалось высокой скоростью и не было непрерывным. Несмотря на кардинальные различия в контекстах, касающиеся качества интернет-связи и ее роли в повседневной жизни, опрос остается востребованным. Поиск в Google показывает, что он был переведен на несколько языков, а психологи по всему миру взяли его на вооружение. На занятиях я много лет предлагала коллективное прохождение этого опроса в качестве упражнения. По итогам студенты в основном получали диагноз умеренной аддикции к интернету: «Вы иногда или часто испытываете проблемы из-за интернета. Вам следует оценить всю полноту его влияния на вашу жизнь». Разумный совет.
Однако студенты, участвовавшие в этих упражнениях, считали, что интернет им необходим, чтобы успешно ориентироваться в повседневной жизни, и описывали сетевую связанность как клей, скрепляющий ее воедино:
Хотя жизнь за пределами интернета тоже существует, я в основном практически постоянно нахожусь на связи активно или пассивно. Когда технология не срабатывает так, как ожидаешь, это пробуждает чувство неуверенности, ведь никогда точно неизвестно, в какой момент ситуация «вернется к норме».
(Ж, год рождения 1997)
Важно сопротивляться всеохватывающим и упрощающим комментариям, представляющим зависимость такого типа в терминах аддикции. Они не уделяют достаточного внимания нюансам, — внимания, необходимого для отделения некомфортных и неопределенных переживаний зависимости от патологического поведения, подрывающего возможности человека действовать, существовать и сопереживать. Вопреки многообразию импульсов и мотиваций для нахождения в сети, рамки аддикции связывают их все с поиском удовольствия. Таким образом, вне контекста использование интернета описывается как изолированная практика, движимая желанием онлайн-доступа как такового, — и, исходя из этого, сам интернет преподносится как вызывающее привыкание вещество. Подобное универсальное обращение и с пагубными пристрастиями, и с использованием интернета игнорирует множество условий и форм зависимости, связанных с присутствием в сети. Вместо этого оно сводит их к вопросам индивидуального выбора, движимого стремлением к наслаждению. Тогда нет никакой разницы, находится ли человек онлайн с целью завершить свои рабочие задачи, сориентироваться на местности при помощи карты, справиться о здоровье родителей, прочитать последние новости о пандемии или добыть рецепт самых пышных булочек. Получается, что одно лишь желание зайти в интернет означает, что пользователь попался на крючок и, скорее всего, пристрастился.
*Принадлежит Meta Platforms Inc. Организация признана экстремистской, ее деятельность запрещена на территории России.
Подробнее читайте:
Сусанна Паасонен. Зависимость, отвлечение, скука: эмоциональные среды цифровой повседневности / пер. с англ. Земфиры Саламовой. — М.: Обратная сторона, 2026. — 264 с.