«Побег от капитализма»

Мировая экономика находится не в лучшем состоянии: инфляция, бедность и неравенство растут, при этом может складываться ощущение, что повлиять на систему невозможно. Экономистка Клара Маттеи уверена, что это не так, а капитализм не является неизбежным, естественным или научно-обоснованным. В книге «Побег от капитализма» («Альпина нон-фикшн»), переведенной на русский язык Марией Смирновой, она критикует доминирующие подходы к пониманию ключевых понятий, таких как инфляция и безработица, а также ставит под сомнение совместимость демократии и свободы с текущей экономической системой. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о том, откуда при капитализме берется прибыль и экономический рост.

Рост

Капиталисты одержимы ростом. Однако рост — это троянский конь. Газеты преподносят его как ключевой фактор благополучия — что может быть желаннее! «Годовой бюджет США: не повлияет на рост», «Эпоха медленного роста: Новая реальность», «Снижение налогов ради роста». Валовой внутренний продукт (ВВП) — совокупная стоимость всех конечных товаров и  услуг, произведенных в  стране, — самый популярный показатель для его количественной оценки. В ВВП экономисты и политики нашли показатель, идеально отвечающий природе нашей экономики. ВВП — воплощение достоинств капитализма, в частности его исторически подтвержденной способности генерировать колоссальный прирост богатства. И разумеется, он скрывает его недостатки, и прежде всего — и как раз вот это самое вопиющее — чудовищную и тот . И действительно, ВВП растет, но одновременно с ним достигает исторических максимумов концентрация богатства: только в 2024 году миллиардеры по всему миру свое состояние на два триллиона долларов — по 5,7 миллиардов в день, — в то время как почти половина человечества живет в бедности, менее чем на 6,85 доллара в день. 

Неоклассические экономисты учат нас: экономика работает хорошо, только если она растет, ведь при росте капитализм благословляет нас ускоряющимся прогрессом. Невообразимые прежде новшества, от посудомоечных машин до домашних компьютеров и вакцин от полиомиелита, и впрямь улучшают нашу повседневную жизнь. Но у этого есть скрытые и неоправданные издержки. В системе, основанной на увеличении денежной стоимости, благо для людей — лишь побочный продукт хозяйственных операций, главная цель которых — прибыль. 

Но это еще не все. Нам некуда деться от той картины общественного устройства, которую навязывают нам эксперты. Чтобы удовлетворить свои потребности, мы впадаем в зависимость от системы, чья логика не просто к ним безразлична — но требует нашей эксплуатации. Экономический рост создается за счет того, что общество устроено особым образом: большинство граждан вынуждено продавать свою рабочую силу в обмен на неизбежно низкую плату. Это фундаментальная черта общества, в котором мы живем, — того, что я называю порядком капитала. 

Экономический рост — это результат накопления капитала, подчиненного узкой поведенческой логике. Класс капиталистов вкладывает деньги в производство потребительских товаров, чтобы получить еще больше денег. Таким образом, наша экономика нацелена на постоянный рост прибыли. Заметьте: эта абстрактная логика переворачивает с ног на голову повседневное поведение зависимых от рынка работников, которые обменивают свой товар (рабочую силу) на деньги, чтобы купить потребительские товары. В то время как феодал потреблял богатства, созданные крепостными, устраивая пышные пиры или финансируя возведение демонстративных символов своей власти — церквей и дворцов, — высшей целью, скажем, Генри Форда было не потребление произведенных им автомобилей или тех предметов роскоши, которые он мог себе позволить благодаря успеху своего дела, но увеличение прибыли. Цель капиталовложений и накопления капитала — не воспользоваться продуктом, а получить больше денег, чем было вложено изначально. Когда деньги становятся самоцелью, их накопление потенциально бесконечно. 

Капиталистическая прибыль — это не просто торговая прибыль, возникающая по принципу «купить подешевле, продать подороже». Такой процесс существовал и в докапиталистических обществах. Даже при меркантилизме печально известная Британская Ост-Индская компания закупала в колониях чай и шелк, чтобы продать их с наценкой на родине. Торговая прибыль и сегодня служит той осью, вокруг которой вращаются финансовые спекуляции. Однако главный секрет могущества капиталистического накопления кроется в ином. Все товары обмениваются по их справедливой стоимости. . Так откуда же при подлинном капитализме берется прибыль? Ответ на этот вопрос объясняет, почему капиталистическое богатство коренится в неравенстве и человеческом отчуждении.

Классовая эксплуатация не сводится к низким зарплатам, не имеет ничего общего с тем, плохо ли работодатель обращается с  теми или иными работниками, и не может быть сведена к аморальности работодателей. Мораль здесь ни при чем, суть в другом. Любой наемный труд, даже высокооплачиваемый, по определению является трудом эксплуатируемым, потому что — вопреки очевидному — мы, работники, производим больше стоимости, чем получаем в виде зарплаты. Термин «эксплуатация» отражает саму суть трудовых отношений между работником и работодателем. Лозунг «Честная плата за честный труд» — обман. Чтобы покончить с эксплуатацией, недостаточно повысить зарплату и улучшить условия труда. 

Эксплуатация — это когда производителей лишают того, что они производят. Иными словами, наемные работники не распоряжаются продуктом своего труда и вынуждены отдавать его работодателям. Вспомним: феодал жил тем, что изымал часть зерна, выращенного крепостным. В рабовладельческих обществах хозяева присваивали себе хлопок, собранный их рабами. Как мы видим, это присвоение происходило открыто, политическими методами. Капиталистическая же эксплуатация неочевидна, и мы перестали замечать ее колоссальную власть над нами.

С точки зрения рынка труда — а это единственная точка зрения, которую разделяет большинство моих коллег-экономистов, — наемный работник юридически находится в том же положении, что и работодатель, и формально волен выбирать из множества вариантов, включая возможность просто ничего не делать. Никто ведь не принуждает его к работе. В благоприятных условиях мы как наемные работники можем выбрать лучшее предложение и подписать контракт. Экономисты-неоклассики рассматривают работников как рациональных агентов, способных принимать решения для максимизации собственной выгоды. В их моделях зарплата соответствует предельной производительности труда, а значит, работники получают ровно столько, сколько заслуживают. Никакой эксплуатации, никакой экспроприации. Все по-честному, .

Эта трактовка — господствующий сегодня нарратив. Он выстраивался экономистами и политиками с методичным упорством на протяжении как минимум последнего столетия и, по сути, выхолащивает и мистифицирует само понятие прибыли. Подобно наемным работникам, капиталисты тоже должны получать вознаграждение за стоимость, которую они создают за счет вложенного капитала. Зарплата и прибыль — по сути одно и то же. На этом разговор окончен. 

С точки зрения рынка капиталист ведет себя как любой другой покупатель. У него есть некий первоначальный капитал, на него он закупает товары, необходимые для производства, и в том числе один особенный товар, который мы назовем рабочей силой. Рабочая сила — это способность человека к труду. Именно ее вы и продаете работодателю, подписывая трудовой договор: в обмен на зарплату вы соглашаетесь в определенные часы отдавать эту свою способность в распоряжение его компании. Капиталист платит за товар «рабочая сила» по цене, которая может меняться. Если переговорная сила наемных работников высока—допустим, из-за низкого уровня безработицы, — то и цена рабочей силы будет высокой. Это питает иллюзию работников, будто им платят за их труд справедливо. 

Но как только мы покидаем сферу рынка труда и вступаем в сферу производства, иллюзия рассеивается. Капиталист вправе в полной мере «потребить» купленный им особенный товар. «Потребить» рабочую силу — значит использовать вас в целях своего предприятия: как раз ваш труд и создает стоимость. И вот тут оказывается, что этот труд производит куда больше стоимости, чем вы получаете в виде зарплаты. Эта , а точнее, прибавочная стоимость и есть источник прибыли и экономического роста в капиталистической экономике.

Фундаментальный принцип состоит в том, что прибавочная стоимость создается за счет неоплаченного труда, и это неотъемлемое свойство системы: не будет ее — не будет и прибыли для работодателя. А без прибыли не будет и капитализма. Капиталист платит за товар «рабочая сила», но не за ту стоимость, которую работники реально производят. Например, за свою восьмичасовую смену рабочие на заводе Kellogg’s производят хлопьев и снеков на тысячи долларов, а получают всего 120 долларов в день. Сотрудник Starbucks может получать 100 долларов в день, но за то же время продать кофе на 1000 долларов, принося прибыль, которая уходит прямиком транснациональной корпорации. В обоих случаях работники продолжают трудиться еще долго после того, как стоимость, созданная ими для компании, покрыла их зарплату. Иными словами, капитал прирастает не за счет равного обмена, как это кажется с точки зрения рынка, а ровно наоборот: за счет того, что работникам недоплачивают за часть их труда.

Одно видео в Instagram* блестяще передает суть происходящего в воображаемом диалоге между работодателем и критически настроенным наблюдателем: 

— Я плачу ей за то, чтобы она здесь была. Сейчас ее время принадлежит мне. 

— Сколько вы ей платите? 

— Семь двадцать пять в час. 

— Хм. А  сколько продукции она производит за час? 

— В среднем единиц на десять. 

— И сколько вы на этих десяти единицах зарабатываете? 

— За вычетом издержек, наверное, долларов двадцать. 

— Похоже, это она вам платит двенадцать семьдесят пять в час. 

Есть и другой аспект, который проступает, если взглянуть на  то, как устроено общество, сквозь призму классового анализа. Прибыль создается не только за счет неоплаченного наемного труда, но и за счет того неоплачиваемого труда за стенами предприятия, который поддерживает физическое и психологическое здоровье работника. Речь идет о домашней работе — приготовлении пищи, уборке, починке одежды, — а также о заботе о здоровье и образовании, благодаря которым работники приобретают необходимые для работы навыки. Все это — насущные расходы на поддержание рабочей силы в здоровом состоянии, но капиталисту не приходится их нести (более того, он может еще и наживаться, предоставляя эти жизненно важные услуги). Историк-феминистка Тити Бхаттачарья, вторя важной дискуссии в феминистской политэкономии, :

Капиталистическая система в силу самой своей природы подталкивает к максимальному усилению эксплуатации, а точнее, нормы эксплуатации, то есть отношения прибавочной стоимости к стоимости рабочей силы. Можно ли объяснить это жадностью капиталистов? И вновь ответ — нет. Сам факт того, что жадность здесь ни при чем, обнажает силу рыночной зависимости. Система диктует наше поведение. Мораль — хорошая ли, плохая ли — утратила какую-либо власть над происходящим.

*Деятельность Meta Platforms Inc. (в том числе по реализации соцсетей Facebook и Instagram) запрещена в Российской Федерации как экстремистская.

Подробнее читайте:
Маттеи К. Побег от капитализма / Клара Маттеи ; Пер. с англ. [Марии Смирновой] — М. : Альпина нон-фикшн, 2027. — 288 с.