НЛО

Книжное издательство

«Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812–1834»

В 1828 году Николай I объявил войну Османской империи. После этого русская армия заняла два дунайских княжества, находившихся под властью Порты, — Молдавию и Валахию. Именно там в XIX веке происходили все главные сражения между двумя империями. Россия стремилась сделать княжества буферной зоной, пока местная элита пыталась сохранить автономию. В книге «Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812–1834» (издательство «НЛО») специалист по истории России и Юго-Восточной Европы в Новое время Виктор Таки рассказывает о реформах 1820–1830-х годов, которые стали результатом столкновения этих интересов и заложили основы Румынского национального государства. N + 1 предлагает своим читателям ознакомиться с отрывком, который посвящен попыткам представителей балканских элит повлиять на направление восточной политики России после заключения Бухарестского мирного договора 1812 года.


Восточная политика России и миссия Г. А. Строганова

Первые три или четыре года после заключения Бухарестского мира были неактивным временем в восточной политике России. Внимание Александра I, его дипломатов и военных было поглощено борьбой с Наполеоном, а затем участием в послевоенном мирном урегулировании. Порта воспользовалась этим затишьем, чтобы подавить Сербское восстание в 1813 году и восстановить свои позиции на Дунае. Новоназначенные господари Молдавии и Валахии Скарлат Каллимахи (1812–1819) и Иоан Караджа (1812–1818) стремились прежде всего удовлетворить требования Порты относительно провизии, строительных материалов и рабочей силы и зачастую игнорировали положения Бухарестского мира, по которому княжества освобождались от османской дани на двухгодичный срок. Со своей стороны, российский посланник в Константинополе А. Я. Италинский и генеральный консул в Молдавии А. А. Пини, не будучи способны подкрепить свои протесты военными угрозами, были вынуждены ограничиться перечислением нарушений мирного договора со стороны Османов.

Подобная ситуация не могла удовлетворить тех представителей балканских элит, которые выступили на стороне России в предыдущей войне и теперь были вынуждены томиться в изгнании вдали от родины. С окончанием войн в Европе и началом Венского конгресса некоторые из них попытались интернационализировать Греческий вопрос и вновь привлечь внимание Александра I к балканским делам. Другие воспользовались назначением Г. А. Строганова новым российским посланником в Константинополе для того, чтобы повлиять на направление его деятельности. Составленные и одними, и другими записки содержали в себе критику российской политики до 1812 года и предлагали альтернативный курс в отношении княжеств, основанный на более общем видении российского преобладания на Балканах.

Первая из этих записок была написана бывшим митрополитом Валахии Игнатием. Несмотря на его смещение в марте 1812 года и приказ Александра I переселиться в Крым, Игнатий остался на своем посту еще на несколько месяцев с позволения российского главнокомандующего Кутузова. Однако враждебность со стороны валашских бояр заставила Игнатия опасаться за свое будущее после вывода российских войск из княжеств. Осенью 1812 года Игнатий покинул Валахию и обосновался в Италии, не оставляя надежды вернуться на митрополичий пост в случае активизации восточной политики России. Осенью 1814 года Игнатий прибыл в Вену к открытию Венского конгресса для того, чтобы поднять Греческий вопрос вместе с Каподистрией, с которым он поддерживал отношения еще со времени существования Республики Семи Островов.

В своей записке Ингатий указывал на то, что распространение просвещения среди балканских христиан способствовало развитию среди них патриотических чувств наряду с приверженностью к православию, которое на протяжении столетий обеспечивало их национальное существование. Чтобы препятствовать усилению влияния неправославных держав в регионе, Россия должна была избегать в будущем ошибок, допущенных оккупационными властями в княжествах во время последней войны. Вместо того чтобы «угрожать молдаванам и валахам суровостями военного управления», российская политика должна была основываться на местном законодательстве, восходящем к римскому праву, а также на древних обычаях и султанских фирманах и господарских хрисовах. Чтобы помешать Порте «сделать Россию ненавистной в княжествах», необходимо было обеспечить исполнение Бухарестского мирного договора, положить конец вторжениям османских начальников дунайских крепостей на территорию княжеств, обеспечить сбор налогов в соответствии с финансовыми регламентами Александра Ипсиланти и Константина Морузи, введенными после Кючук Кайнарджийского мира, а также создать дунайский карантин под надзором российского и австрийского консулов. Обеспечивая безопасность южных областей России, эти меры могли сочетаться с усилиями, направленными на укрепление приверженности к ней со стороны других единоверных народов, прежде всего греков. Игнатий рекомендовал привлекать молодых греков в российские учебные заведения и делать пожертвования греческим филантропическим обществам, поддерживавшим греческих студентов в западных университетах. Местные власти в Крыму и новоприобретенной Бессарабии должны были основать греческие школы и типографии, а также способствовать развитию греческой торговли. Греция, утверждал Игнатий, должна была «услышать язык… взывающий к ее уму и сердцу».

Еще более амбициозное, хотя и менее детализированное видение восточной политики России содержалось в записке бывшего валашского господаря Константина Ипсиланти, проживавшего в Киеве с момента своего смещения в 1807 году.

Не оставлявший надежду вернуться на валашский трон Ипсиланти в двух записках, составленных в апреле и мае 1816 года, советовал Александру I избрать более активную стратегию в восточной политике. Бывший господарь полагал падение Османской империи неминуемым и утверждал, что ни ее раздел, ни ее сохранение в качестве «слабого соседа» не выгодны России. Вместо этого Ипсиланти напомнил императору о Греческом проекте Екатерины Великой и советовал объявить новую войну Порте, занять ее европейские провинции и восстановить Греческую империю под скипетром одного из своих младших братьев.

Вне зависимости от того, действительно ли Ипсиланти верил в реализуемость Греческого проекта или нет, его личный интерес заключался в том, чтобы снова стать господарем Валахии или Молдавии (а по возможности обоих княжеств). С этой целью он вернулся к идеям Адама Чарторыйского, который еще в бытность свою российским министром иностранных дел в 1804–1806 годах предлагал создать «пояс малых государств, почти полностью независимых и с вооруженными силами, на которые Россия могла бы положиться в случае войны». После того как будущее Молдавии, Валахии и Сербии будет обеспечено таким образом, Россия может потребовать автономии для Болгарии, которая тем самым превратится в «новую Сербию». Для того чтобы усыпить бдительность Османов и продемонстрировать другим великим державам бескорыстие России, Ипсиланти советовал вернуть Бессарабию в состав Молдавского княжества. Эта рекомендация, безусловно, была сделана с прицелом на возможное возвращение Ипсиланти на молдавский трон (в 1799–1802, еще до назначения валашским господарем, Константин Ипсиланти успел побывать господарем Молдавии).

Еще одна записка была написана близким сотрудником Ипсиланти Мануком Мирзаяном (Манук-беем). Первоначально Манук-бей был клиентом знаменитого рущукского аяна Мустафы-паши Байрактара, под покровительством которого он превратился в одного из крупнейших османских банкиров (саррафов). Во время Русско-османской войны 1806–1812 годов Манук-бей держал в своих руках всю торговлю между Рущуком и Бухарестом и был важным связующим звеном между противостоящими державами. После гибели Мустафы-паши в 1808 году он перешел на российскую службу по рекомендации Ипсиланти и стал владимирским кавалером в качестве вознаграждения за секретную информацию, которой он снабжал российское командование. После заключения Бухарестского мира Манук-бей перебрался в Трансильванию и, как и Игнатий, прибыл в Вену к открытию конгресса. Там он получил разрешение Александра I основать армянский город в Бессарабии и был произведен в чин действительного статского советника. Хотя задуманный город так и не был основан, Манук-бей продолжал снабжать российское правительство секретной информацией, получаемой у армянских купцов дунайских городов, у которых он пользовался большим уважением вплоть до своей смерти в 1817 году в результате падения с лошади.

Как и митрополит Игнатий, Манук-бей критически относился к российской политике в отношении Молдавии и Валахии. В своей записке он продемонстрировал неэффективность российского протектората, перечислив многочисленные нарушения положений Бухарестского мира касательно княжеств. Манук-бей сообщал, что каймакамы (представители) Иоана Караджи и Скарлата Каллимахи, назначенные после заключения мира, сразу же начали собирать налоги, предназначавшиеся для уплаты дани Порте, вопреки оговоренному в мирном договоре освобождению княжеств от таковой на двухлетний срок. Чтобы заставить Порту вернуть княжествам незаконно собранную с них дань, Манук-бей предлагал сосредоточить на границе российские войска и потребовать уступки молдавской территории вплоть до реки Сирет, что составляло одно из промежуточных требований российской стороны во время мирных переговоров 1811–1812 годов, закончившихся уступкой Бессарабии. В качестве альтернативной стратегии российский посланник в Константинополе мог требовать смещения Караджи и Каллимахи и их замены господарями, избранными боярами, при условии, что избранники обязуются исполнять положения Бухарестского договора по части налогообложения.

Записки Игнатия, Ипсиланти и Манук-бея попали в руки Каподистрии, курировавшего восточную политику России начиная с Венского конгресса. Как и все эти авторы, фактический министр иностранных дел выступал за избрание Россией более активной и настойчивой позиции в отношении Османской империи. Уже во время работы конгресса Каподистрия постарался убедить Александра I поднять Восточный вопрос и, в частности, требовать от Порты исполнения положений Бухарестского мира, которые среди прочего предполагали предоставление сербам автономии. Каподистрия и А. С. Стурдза, ставший его секретарем и конфидентом в данный период, полагали, что подобная поддержка Россией освободительных стремлений балканских народов не противоречила ее борьбе с революцией в Европе. Поскольку балканские народы были скорее данниками, нежели подданными султанов, поддержка их требований рассматривалась Каподистрией и Стурдзой как вполне совместимая с политикой Священного союза, созданного для обеспечения лояльности европейских подданных своим государям.


Подробнее читайте:
Таки, В. Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812–1834 / Виктор Таки; пер. с английского автора. — М.: Новое литературное обозрение, 2021. — 440 с. (Серия Historia Rossica)

Ранее в этом блоге

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.