Как отвращение связано с убеждениями
Описывать первые собственные эмоции дети умеют примерно к полутора годам. На то, чтобы освоить остальные, уходит значительно больше времени — при этом с распознаванием эмоций других людей трудности у нас возникают на протяжении всей жизни. Откуда берутся эмоции? Как они связаны с чувствами? Почему они отражаются в нашей мимике и можно ли их контролировать? В книге «Коктейль эмоций. Градус наших чувств: как мозг виртуозно смешивает их, чтобы мы не натворили много глупостей» («Бомбора») нейробиолог Елена Белова рассказывает, как устроены наши эмоции — от страха и тревоги до удовольствия и влюбленности — и какую роль они играют в выживании и процветании нашего вида. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о том, к чему приводит избыточное отвращение.
Нейробиологам всегда интересно, как та или иная эмоция разворачивается внутри нашего мозга. И здесь замешан не только сугубо научный интерес: если мы хорошо представляем, как что-то устроено, нам проще помочь тем, у кого это что-то поломано. Отвращение не исключение. Его избыток обнаруживается у тех, кто страдает серьезными психическими расстройствами, раскрывая перед исследователями разные грани этой эмоции.
Так, многие люди с обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР) одержимы чистотой: стремление мыть руки, протирать поверхности и дезинфицировать все, до чего можно дотянуться, становится у них навязчивой идеей. Людей с ОКР не отпускает ощущение, что все вокруг грязное и заразное. Любое прикосновение к поверхности предметов вызывает неодолимую тягу тщательно вымыть руки. И хотя страдающий от расстройства человек сам понимает абсурдность происходящего, обычно он не в силах противостоять своей навязчивой тревоге и желанию смыть с себя «грязь».
Изрядная примесь отвращения есть и во многих фобиях. В исследованиях боязни крови и повреждений — как и боязни насекомых и других отталкивающих животных вроде ящериц, крыс, змей и пауков — обнаруживается не только (и не столько) страх, но и немалая доля омерзения*Diener, E., Kanazawa, S., Suh, E. M. & Oishi, S. Why People Are in a Generally Good Mood. Pers Soc Psychol Rev 19, 235–256 (2015).. У людей с такими фобиями брезгливость проявляется гораздо сильнее, чем у тех, кто боится крупных животных или, например, высоты. Существуют и другие расстройства, где, как подозревают психологи, отвращение может играть заметную роль — например, расстройства пищевого поведения (булимия и анорексия). В этом случае эмоция направлена против самого человека, его внешнего вида и питания. Фактически оба этих расстройства говорят о том, что человек не может примириться и подружиться с собственным телом, а это довольно характерная примета отвращения.
У людей эта эмоция видоизменилась и усложнилась до такой степени, что большинство описанных проблем не получается полноценно изучать на мышах и даже макаках. Такие навязчивые состояния для животных совершенно нехарактерны — это исключительно человеческая особенность. Наше отвращение слишком своеобразное и разностороннее: оно коренится не только в физиологии, но и в культуре. Поэтому нейробиологию отвращения обычно изучают на людях с помощью томографии. Для этого волонтеров кладут в томограф и намеренно вызывают у них реакцию отторжения: показывают малоприятные изображения и фотографии лиц с гримасой брезгливости, просят представить нечто противное или впрыскивают в камеру тошнотворный аромат — и сканируют мозг, чтобы посмотреть, какие зоны активируются. Хотя от исследования к исследованию задачи для добровольцев отличаются, практически всегда на сканах загораются участки базальных ганглиев, орбитофронтальнойОрбитофронтальная кора расположена в нижней части лобных долей, рядом с глазными орбитами (отсюда и ее название), и играет важную роль в принятии решений и процессах саморегуляции. — Примечание редактора и передней островковой коры.
У обезьян, как и у людей, в островковой коре расположена первичная вкусовая кора — зона, где обрабатывается информация о вкусе съеденной пищи. Это еще один аргумент в пользу гипотезы, что изначально отвращение было именно вкусовой эмоцией и только потом заметно расширило свою специализацию. Любопытно, что одни и те же участки островковой доли реагируют на разные противные вещи: как вполне материальные, так и абстрактные (моральные). Людей отталкивают как испорченные продукты, антисанитария и гниение, так и к извращения, святотатство, оскорбления и прочие формы девиантного поведения. Во втором случае эмоциональную реакцию человека называют моральным отвращением.
Правда, далеко не все ученые согласны с таким взглядом на мораль: некоторых коробит, когда биологи покушаются на духовные сферы человеческой жизни. Однако сторонники натуралистического взгляда напирают как раз на то, что аморальные поступки вызывают у человека ту же реакцию в передней островковой коре и характерную мимику — сморщенный нос и приподнятую верхнюю губу, — словно он только что съел или понюхал что-то противное.
У биологов есть и другие аргументы, отмахнуться от которых не так просто. Люди различаются по тому, насколько бурно они реагируют на отталкивающее, и это сказывается на убеждениях, вроде бы имеющих мало общего с отвращением. К примеру, выяснилось, что политические взгляды человека напрямую связаны с его уровнем брезгливости. По сравнению с либералами консерваторы более закрыты и с подозрением относятся к новому опыту, непохожим на них незнакомцам и в целом более склонны проявлять неприязненное отношение ко всему неизвестному и малопонятному. Вполне ожидаемо, что консервативных взглядов чаще придерживаются довольно брезгливые люди, тогда как открытых ко всему новому либералов гораздо сложнее отпугнуть или вызвать у них отторжение.
Эти различия настолько выражены, что можно почти со стопроцентной вероятностью определить, кто лежит в томографе — консерватор или либерал, — если показать человеку серию мерзких картинок и просканировать мозг. Но если добровольцев попросить самостоятельно оценить, насколько отталкивающими / угрожающими / приятными были просмотренные изображения, то по собственным ответам респондентов определить их политические предпочтения не получается. Эмоциональная реакция мозга оказывается более надежным индикатором наших убеждений, чем сознательные представления о самих себе и своих чувствах. Картина активации мозга настолько наглядна, что достаточно показать людям в томографе одну-единственную картинку, вызывающую отвращение и не имеющую никакого отношения к политике (скажем, фото тела с врожденным пороком), чтобы по томограмме довольно надежно отличить либералов и консерваторов — алгоритм ошибается только в 15 процентах случаев*Nes, R. B. & Røysamb, E. Happiness in behaviour genetics: An update on heritability and changeability. Journal of Happiness Studies 18, 1533–1552 (2017)..
Все это убедительно доказывает, что рациональность и осмысленность наших убеждений не более чем иллюзия. Возможно, потому люди с разными политическими взглядами и не могут прийти к согласию практически ни по каким пунктам: это вопрос не фактов, а чувств и базовых эмоциональных реакций. Никакие аргументы неспособны пробить сильную и древнюю магию брезгливости, подспудно формирующую наш взгляд на самые, казалось бы, абстрактные общечеловеческие понятия.
Подробнее читайте:
Белова, Е. Коктейль эмоций. Градус наших чувств: как мозг виртуозно смешивает их, чтобы мы не натворили много глупостей. / Елена Белова. — Москва: Эксмо, 2026. — 480 с.