Неурожай, голод и разбои накануне Смуты
В начале XVII века началась первая в российской истории гражданская война. Конфликт внутри страны усугубило вмешательство Речи Посполитой и Швеции, однако краха государственности не случилось. В книге «Катастрофа московского царства» (издательство «НЛО») историк Сергей Шокарев рассказывает, что стало причиной Смутного времени, благодаря чему кризис удалось преодолеть и какое место эти события занимают в истории России. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом, посвященным неурожаю 1601-1603 годов, который спровоцировал голод и беспорядки по всей стране.
Хлебный недород и голод, охватившие страну в 1601–1603 годах, стали результатом климатических катаклизмов, произошедших в других частях света: извержений вулканов Билли Митчелла в Папуа — Новой Гвинее (1580–1590-е годы) и Уайнапутина в Перу (19 февраля 1600 года) привели к накоплению пепла в атмосфере Земли, что вызвало проливные дожди летом и ранние осенние заморозки. Эти извержения стали началом третьей фазы Малого ледникового периода, наиболее холодной и продолжавшейся до 1840 года. Конец XVI — начало XVII века ознаменовалось неурожаями по всей Европе, а в России природные катаклизмы имели катастрофические последствия из-за того, что экономика была подорвана войной, опричниной и эпидемиями. Добавим к тому, что хлебопашество на севере Восточной Европы изначально находилось в тяжелых условиях из-за малого количества солнечных дней и неудовлетворительного качества почв. Красноречивое свидетельство оставил провинциальный летописец:
Лето 7109 (в 1601-м. — С. Ш.) было лето мочиво, не даша хлеба с поля сняти, и они [крестьяне] зимою лопатами снег разгребали, да хлеб прятали.
Лета 7110 (в 1602-м. — С. Ш.) сеяли того хлеба семена ржаные, на другое лето не родилась рожь, родилося былие, хто сеял сто мер жита, и он собрал одну меру, <...> ино стало дорогов велика; [note=3471|Слово]четь по 3 рубля купили, и многие людей з голоду умерло, а иные люди мертвечишу ели и кошки и люди людей ели, и много мертвых по путем валялось и по оулицам, и много сел позапустело, и иных в разные грады разбрелось, и на чюжих странах помроша...
Этот текст был написан, вероятнее всего, в Шацком уезде, то есть в относительно плодородной местности. Ситуация на севере и в центре была еще хуже, что подтверждает множество других свидетельств. Летописи и документы сообщают о голоде и дороговизне хлеба в Псковской земле, Поморье, на Ваге, в Галиче, Соли Вычегодской, Подмосковье, Смоленске, Нижнем Новгороде, Казани... Голод охватил всю страну и приобрел колоссальные масштабы.
К. Буссов описывал это бедствие в апокалиптических выражениях:
...Клянусь Богом, истинная правда, что я собственными глазами видел, как люди лежали на улицах и, подобно скоту, пожирали летом траву, а зимой сено. Некоторые были уже мертвы, у них изо рта торчали сено и навоз, а некоторые пожирали человеческий кал и сено. Ели людей. Не сосчитать, сколько детей было убито, зарезано, сварено родителями, родителей — детьми, гостей — хозяевами и, наоборот, хозяев — гостями. Человеческое мясо, мелко-мелко нарубленное и запеченное в пирогах [Pyrogen], т. е. паштетах, продавалось на рынке за мясо животных и пожиралось, так что путешественник в то время должен был остерегаться того, у кого он останавливался на ночлег <...> Ежедневно повсюду на улицах по приказу царя подбирали сотни мертвецов и увозили их в таком множестве телег, что смотреть было страшно и жутко.
По разным подсчетам, «на Москве» погибли от голода 50 тысяч, 127 тысяч, 500 тысяч (!) человек. Сложно сказать, насколько эти цифры заслуживают доверия. Согласно экспертным оценкам, общее число жителей Москвы в конце XVI века приближалось к 100 тысячам. В любом случае, количество жертв голода было колоссальным.
Посреди всеобщего ужаса только царь стремился хоть как-то помочь несчастным. По слухам, не только бояре и монастыри, но даже патриарх придерживали зерно, чтобы нажиться. Но для Бориса Годунова настало время исполнить обет, данный им при венчании на царство, и разделить последнюю рубашку со страждущими. Во-первых, он разослал строгие указы, запрещающие хлебную спекуляцию. Несколько спекулянтов были демонстративно казнены. Также царь организовал масштабную программу социальной помощи бедствующему населению. В первую очередь, поддержка была направлена в города. Так, в Смоленск в самом начале бедствия послали 20 тысяч рублей на раздачу милостыни. Были направлены деньги и во многие другие города, однако, по свидетельству И. Массы, приказные, ведавшие распределением средств, расхищали их. Самые крупные раздачи производились в Москве, что вызвало массовый приток голодающих в столицу.
Борис Годунов не только приказал раздавать деньги бедным, но и организовал крупные строительные работы для прокормления тех, кто, бросив свои дома, пришел за пропитанием в Москву. По словам «Нового летописца», тогда «сделали болшие каменные палаты» на Взрубе, в Кремле. Но эти меры не могли исправить ситуацию из-за большого количества нуждающихся. Посадские люди массово умирали, а для помощи крестьянам у Годунова уже не было ресурсов. Даже в дворцовом селе Кушалино максимум, что администрация разрешила приказчику, сообщившему, что люди умирают прямо на улицах села, — «велети бедных огревать и хлебца взаймы дать, кому мочно верить».
Не имея возможности дать крестьянам зерно или милостыню, царь распорядился временно восстановить право свободного выхода (указ принят в 1601 году и повторен в 1602-м). Пойти на эту меру правительство заставили крайние обстоятельства — бегство крестьян из деревень и смертность от голода. Лишились куска хлеба не только крестьяне, потерявшие урожай, но и холопы, жившие на господских дворах. Многие феодалы не могли прокормить своих слуг и «ссылали их со двора». Этих холопов, по словам из царского указа от 16 августа 1603 года, ждала печальная участь: «И те холопи помирают голодом, а иные питаютца государевою <...> милостиною». Толпы голодающих бродили по дорогам и умирали, а их трупы становились добычей волков и собак.
Далеко не все со смирением принимали голодную смерть. По стране, особенно в центральных уездах, усилились «разбои». По-видимому, костяк разбойничьих банд составили холопы, среди которых были военные послужильцы, привычные к обращению с оружием. Советская историография традиционно называла эти события «крестьянской войной» (или ее предвестием), «восстанием», «повстанческим движением». Представляется, что годуновские указы были ближе к истине, именуя разбойников «разбойниками», а их деятельность «разбоями». Конечно, они принадлежали к социальным низам (хотя нельзя исключить в составе этих шаек и дворян, как это не раз бывало в XVII веке), однако «разбои» вряд ли можно трактовать как форму социального протеста. Для членов этих разбойничьих шаек грабеж являлся средством выживания.
Наиболее широкий размах «разбои» приобрели в 1603 году. По свидетельству «Нового летописца»,
в то время умножились разбои в земле Русской так, что не только по пустынным местам проезду не было, но и под Москвой были разбои великие <...> Они же, воры, вконец православных христиан рубили и грабили. У них же, воровских людей, [был] старейшина в разбойниках, именем Хлопко.
Вторит летописному нарративу и документ — наказ воеводе Богдану Поликарповичу Лупандину, посланному в Бельский уезд (Смоленская земля) для борьбы с разбойниками:
Ведомо государю царю и великому князю Борису Федоровичю всеа Русии учинилося, что на Белой по дорогам разбои великие, поезжих людей розбойники розбивают, и побивают досмерти, и проезду и проходу всяким людем нет, да и села и деревни многие на Белой, ездя, розбойники розбивают и людей многих побивают до смерти.
Воеводе было указано проведывать про разбойников и их сообщников, «имати, и пытати крепкими пытками и огнем жечь, чтобы одноконечно розбои вывести». С такими же наказами воеводы были посланы во Владимир, Волок Ламский, Вязьму, Можайск, Медынь, Ржеву и Коломну. Таким образом, «разбои» охватили значительную часть Центральной России.
Помимо широкого распространения, разбойничье движение приобрело крупный масштаб. Против разбойников был послан окольничий и воевода И. Ф. Басманов, сын любимца Ивана Грозного Федора Басманова. Судя по высокому рангу командира, этот отряд был значительным, однако воевода попал в засаду и был убит. Ратные люди отомстили за своего командира, разгромили разбойничью армию, а тяжело раненный Хлопко был взят в плен. Басманова с почестями похоронили в родовой усыпальнице в Троице-Сергиевом монастыре. Надгробная плита воеводы, обнаруженная при раскопках, указывает точную дату его кончины: окольничий был «убиен» 12 сентября 1603 года. После разгрома главного разбойничьего отряда воеводам постепенно удалось очистить центральные уезды от «разбоев». Однако многие участники разбойничьих банд уцелели и бежали на Северщину и в «украинные» уезды. Кипевший там котел из мелкопоместных служилых и казачества добавился новым элементом — «гулящими людьми», беглыми холопами и крестьянами, асоциальными элементами, участниками разбойничьих отрядов, почувствовавших жажду крови и радость поживы.
«Разбои», терроризировавшие в 1603 году всю Центральную Россию, стали (наряду с городскими волнениями 1584 и 1591 годов) еще одним предвестьем грядущих потрясений. Смута не взорвала благополучную тишину годуновского царствования: началу гражданской войны предшествовали социальные конфликты, свидетельствовавшие о неустойчивости социального равновесия в Московском государстве.
Подробнее читайте:
Шокарев, С. Катастрофа Московского царства / Сергей Шокарев. — М.: Новое литературное обозрение, 2023. — 552 с.: ил. (Серия «Что такое Россия»).